Но она была камнем. Она была водой. Она была воздухом.
— Так точно, капитан, — ровным, глухим голосом ответила она, не давая ему ни крохи эмоциональной подпитки.
Бойко удерживал ее взгляд еще три долгие секунды. Потом резко отвернулся, полностью игнорируя ее существование, и обратился к Гавриленко:
— Мои бойцы готовы к тренировкам, полковник. При условии, что мы здесь действительно для того, чтобы тренироваться, а не работать няньками.
Лицо Гавриленко превратилось в непроницаемую маску. Это было то самое осторожное выражение, которое появляется у человека после тридцати двух лет службы, когда он точно знает, какую битву стоит принять сейчас, а какую лучше отложить.
— Мы здесь, чтобы работать, капитан. Размещайте своих людей.
Строи распались. Десантники направились к гостевым казармам, морские операторы начали расходиться по своим делам. Соломия стояла на месте, сохраняя идеальную осанку, пока плац полностью не опустел. Только тогда она двинулась с места. Но не в свою комнату. Она пошла к берегу моря. Ей нужно было бежать.
Чего Соломия тогда еще не знала, так это того, что презрительные слова Марка Бойко только что запустили цепной механизм событий. Механизм, который неизбежно приведет к самой тяжелой и самой опасной ночи в ее жизни. Ночи, которая раз и навсегда даст ответ на вопрос: рождаются воинами или все-таки становятся.
Следующие двенадцать дней превратились в настоящий мастер-класс по психологической войне. Марк Бойко и его разведчики-десантники интегрировались в каждую тренировку, каждый инструктаж и даже в совместные обеды в столовой. И при каждой малейшей возможности в сторону Соломии летели язвительные комментарии.
Огневая подготовка. Стрельбище. Задача: сорок выстрелов на дистанции триста метров, механический прицел, сильный порывистый ветер с моря. Соломия контролировала каждый выдох. Она плавно нажимала на спусковой крючок между ударами сердца — так, как учил ее отец еще до того, как она научилась писать прописью. Сорок патронов. Сорок попаданий. Идеальный результат, все легло четко в центр мишени.
Бойко наблюдал за ней со смотровой площадки. Его громкий голос легко перекрывал шум ветра:
— Хорошо, наверное, иметь мишени на дистанционном управлении. Готов поспорить, для нее их поставили метров на двадцать ближе.
Его бойцы засмеялись. Соломия молча отсоединила магазин, проверила патронник и не сказала ни слова. Но она вела собственный счет. А капитан даже не представлял, какая буря сейчас накапливается внутри нее и какой план уже созрел в голове полковника Гавриленко.
Следующий день. Полное тактическое снаряжение, двадцатипятикилограммовый рюкзак за спиной, оружие и трехкилометровый заплыв в открытом море. Температура воды едва достигала шестнадцати градусов. Но холод совершенно не пугал Соломию. Она выросла у этого моря, научилась принимать его ледяные объятия еще во время отборочной «Адской недели». Холод был для нее знакомым, почти родным.
Она финишировала на восемь минут раньше ближайшего преследователя. Вышла из прибоя, дыша глубоко и контролируемо. Ни дрожи, ни признаков переохлаждения. Бойко уже ждал на берегу.
— Повезло с течением сегодня. Да и вообще легче плыть, когда ты такая мелкая — меньше массы приходится тащить за собой.
Соломия молча отжала воду из волос и четко отчеканила:
— Так точно, капитан.
Еще через несколько дней начались штурмовые отработки в специальном тренировочном комплексе-лабиринте. Использовались исключительно боевые патроны. Это был самый опасный этап подготовки морских операторов, где одна ошибка означала, что кто-то уедет домой в цинковом гробу. Команда Соломии зачистила шесть комнат, поразила сорок две цели. Ноль потерь среди условных гражданских, ноль случаев «дружественного огня». Время выполнения — девяносто три секунды. Это был идеал, о котором пишут в учебниках по тактике.
Бойко пересмотрел видеозапись с камер наблюдения и скептически покачал головой:
— Бумагу пробить каждый может. Реальный бой — это другое. Когда настоящие пули полетят в ответ, тогда и увидим, кто оцепенеет от страха.
Его подчиненный, сержант Денис Гармаш — обладатель черного пояса по тхэквондо, на чьей спортивной сумке красовались соответствующие нашивки, — утвердительно кивнул:
— Женщины просто биологически не созданы для насилия. Когда начинается настоящая мясорубка, верх берут природные инстинкты, и они впадают в ступор.
Соломия сидела в пяти метрах от них, методично чистя свой автомат. Она слышала каждое слово, но снова промолчала. Она еще не знала, что Гармаш только что добровольно подписался на то, чего даже не мог представить. И что уже через три дня он пожалеет о каждом сказанном слове.
Спортивный зал базы был забит до отказа бойцами обоих подразделений. Пол был полностью застелен борцовскими матами. Воздух стал густым от запаха пота и адреналина. Главный инструктор по рукопашному бою, крепкий седой прапорщик, вызвал добровольцев для демонстрации приемов.
— Мне нужны двое. Один с опытом борьбы, другой — ударник. Покажем технику смешанных единоборств.
Прежде чем Соломия успела хоть что-то понять, голос Бойко прогремел на весь зал:
— Я выдвигаю лейтенанта Макаренко!
В зале воцарилась абсолютная тишина. Соля медленно обернулась. Капитан улыбался той самой хищной улыбкой, что и в день их знакомства.
— Давай, лейтенант. Покажи нам всем, что на самом деле означают флотские стандарты для женщин. Мне очень интересно.
Инструктор нахмурился:
— Капитан, я не думаю, что это хорошая идея…
— При всем уважении, прапорщик, но ведь мы здесь для того, чтобы тренироваться вместе, разве нет? Кросс-интеграция! Так давайте интегрироваться, — Бойко жестом указал на своего бойца. — Сержант Гармаш имеет черный пояс по тхэквондо. Третий дан. Он будет осторожен.
Гармаш сделал шаг вперед. Рост метр семьдесят пять, вес под восемьдесят килограммов. Сухой, жилистый, невероятно гибкий. Его улыбка была точной копией улыбки командира.
— Я буду бить вполсилы, госпожа лейтенант. Не хотелось бы, чтобы вы случайно травмировались.
Соломия посмотрела на инструктора. Выражение лица старого прапорщика кричало о том, что он прекрасно понимает ситуацию. Это было дешевое представление. Ловушка, специально устроенная для публичного унижения. Он едва заметно кивнул ей, мол, «решение за тобой».
Соля молча ступила на мат. Никаких церемоний или разминки. Только мягкие, выверенные шаги.
— Хорошо, — медленно произнес инструктор. — Проведем легкий спарринг. Двадцать процентов от реальной скорости, чисто для демонстрации техники.
— Нет, — снова вмешался Бойко. — Давайте по-настоящему. Полная скорость, полный контакт. Посмотрим, на что способна женщина-оператор.
Теперь в зале можно было услышать, как летает муха. Шестьдесят элитных спецназовцев замерли в ожидании. Это было нечто гораздо большее, чем просто тренировка. Это была кульминация того давления, которое Бойко создавал все эти двенадцать дней. Он хотел доказать, что женщинам здесь не место.
Инструктор снова взглянул на Соломию:
— Лейтенант, вы готовы к полному контакту?