— Тут ты абсолютно права, — мой тон стал ледяным. — Это только прелюдия. Ты выбрала для своих игр очень неправильную семью.
Я прервала связь и мгновенно внесла её номер в чёрный список. Позже, когда мы со Златой заказали ужин, телефон ожил снова. На этот раз звонил Захар, родной брат моего мужа. Захар кардинально отличался от Артёма: рассудительный, глубокий, владелец небольшой IT-компании, он жил в уютном таунхаусе на столичных Осокорках и никогда не страдал болезненной жаждой роскоши.
— Привет, Соломия, — его голос выдавал страшную усталость. — Ты, наверное, уже догадалась, почему я звоню.
— Твой блудный брат наконец нашёл дорогу к твоему порогу?
— Примерно час назад. Явился как снег на голову, с чемоданом и той… Илоной. Слезно умолял дать им приют. Я сразу сказал, что он может перекантоваться в моей гостевой комнате несколько дней. Но исключительно один. Без неё.
— И чем всё закончилось? — я не могла скрыть ироничной улыбки.
— Она устроила грандиозный скандал. Обозвала меня закомплексованным неудачником, хлопнула дверью так, что чуть штукатурка не посыпалась, и уехала. А мой брат… Артём сейчас развалился в моей гостиной, попивает моё крафтовое пиво и пытается убедить меня, что произошла досадная ошибка. Что ты раздула из мухи слона.
— И как, успешно убеждает?
Захар долго молчал.
— Соля, я смотрел то видео. Я видел его взгляд. Мне тяжело это признавать, потому что он мой брат, но ты поступаешь абсолютно правильно. Он годами шёл по тонкому льду. Как там моя племянница?
— Она оказалась гораздо сильнее, чем мы с её отцом вместе взятые.
Завершив разговор с Захаром, я почувствовала искреннюю благодарность. Далеко не все в семье моего мужа потеряли совесть.
Утро среды началось с новостей, которые заставили меня рассмеяться от души. Звонила риелтор Марта.
— Соломия, ты упадёшь! Мы получили несколько предложений, но самую высокую ставку сделал генеральный директор холдинга «Гранд-Девелопмент». Господин Савченко.
— Тот самый Савченко, перед которым Артём месяцами стелился ради крупного подряда?
— Именно он! Как оказалось, он тоже был гостем на вашем юбилее. Он насладился представлением, решил навсегда закрыть любые дела с компанией твоего мужа, а вот ваш коттедж пришёлся ему по душе.
Когда Марта озвучила предложенную сумму, мне пришлось сесть на диван. Она почти вдвое превышала наши первоначальные инвестиции.
— Оформляй сделку, — сказала я без малейших сомнений. Закон бумеранга не просто сработал — он ударил с ювелирной точностью.
Тем же вечером мы устроили скромный, но невероятно уютный праздник в нашем номере, заказав самые большие порции настоящего итальянского джелато. Злата сидела за круглым столом, склонившись над конспектами по истории Украины, а я безостановочно листала страницы финансовых порталов на своём ноутбуке. Я больше не подыскивала жильё — я тщательно изучала перспективные объекты для инвестирования. Деньги от продажи нашего загородного дома, которые должны были поступить со дня на день, и перспектива возврата скрытых активов Артёма превращали меня в абсолютно независимую женщину. Я готовилась выстроить собственную империю, но на этот раз — исключительно по своим правилам и на своё имя.
— Мама, — неожиданно подала голос дочь, не отрывая взгляда от страниц учебника. — Я так тобой горжусь.
— Чем я заслужила такие громкие слова? — тихо спросила я, отрываясь от экрана.
— Тем, что ты не проглотила это. Не смирилась, — она подняла на меня свои глубокие, не по годам взрослые глаза. — Тем, что ты на собственном примере доказала мне: ни одна женщина не должна покорно сносить унижение. Тем, что ты нашла в себе эту стальную прочность именно тогда, когда тебе было больнее всего.
Я молча закрыла крышку ноутбука, подошла к своей девочке и крепко прижала её к себе. Когда она успела так вырасти? В какой именно момент моя маленькая крошка превратилась в эту бесстрашную, проницательную молодую женщину, способную видеть людские души насквозь?
— А я бесконечно горжусь тобой, моя родная, — прошептала я, целуя её в макушку. — За то, что ты не испугалась той Илоны. За то, что встала на защиту нашей семьи, как настоящий воин. Ты гораздо смелее, чем я была в твоём возрасте.
Только глубокой ночью, когда Злата уже мирно спала, я почувствовала в себе достаточно внутреннего ресурса, чтобы включить автоответчик на телефоне. Там накопилось двадцать три сообщения от Артёма. Это была настоящая симфония эмоциональных качелей: от агрессивных обвинений до жалкого нытья и тщетных попыток торговаться имуществом. Но самая последняя запись, оставленная буквально несколько часов назад, разительно отличалась от остальных.
— Солю… — его голос звучал совершенно опустошённо, словно эхо со дна глубокого колодца. — Я понимаю, что ты никогда мне этого не простишь. Я осознаю, что потерял тебя безвозвратно. Но я умоляю тебя всем святым: не отнимай у меня Злату. Она — единственное светлое, что у меня осталось.
На какую-то микросекунду в моей груди шевельнулся призрак прежнего сочувствия. Но память мгновенно услужливо подбросила другую картинку: его руки на талии Илоны под светом софитов ресторана. То, с каким откровенным обожанием он смотрел на неё, будто вокруг больше никого не существовало. Артём сознательно выбрал свой путь. Теперь пришло время платить по счетам.
Утро четверга приготовило нам сюрприз, которого мы меньше всего ожидали. Мы со Златой как раз наслаждались завтраком в изысканном ресторане на первом этаже отеля, когда в стеклянных дверях материализовался мой пока ещё законный муж. Он выглядел как человек, только что переживший кораблекрушение — небритый, измятый, с болезненными тенями под глазами. А прямо за его спиной, нервно озираясь по сторонам, семенила Илона. Очевидно, после фиаско у брата Артём уговорил её пойти на этот шаг, пытаясь доказать всему миру серьёзность их намерений.
Гул в заведении стих за считаные секунды. Посетители отеля, многие из которых уже видели вирусное видео, мгновенно идентифицировали нашу троицу. Смартфоны, словно по невидимой команде, снова взлетели вверх. Мы опять оказались на сцене этого театра абсурда. Артём приблизился к нашему столику крайне осторожно, ступая так, будто под дорогим ковром были заложены мины.
— Соломия. Злата, — он попытался выдавить из себя жалкое подобие улыбки, но дочь пронзила его таким пустым, ледяным взглядом, что улыбка тут же погасла.
— Я даю тебе ровно пять минут, — сухо констатировала я, даже не отрываясь от своей чашки капучино. — Как только они истекут, я позову службу безопасности отеля.
Он тяжело опустился на свободный стул. Илона неловко застыла за его спиной, очевидно чувствуя себя как на раскалённых углях под прицелом десятков чужих камер.
— Эта ситуация зашла в тупик, — начал Артём, нервно сцепив пальцы. — Ты уже всем доказала, какая ты несгибаемая. Я понимаю, что ты в ярости, но…
— Разве я похожа на человека, который испытывает злость? — я наконец подняла на него глаза, встретившись с его взглядом. — Потому что во мне не осталось ни капли злости, Артём. Только ощущение абсолютной, пьянящей свободы.
Из его груди вырвался нервный, надломленный звук, похожий на кашель.
— Ты целенаправленно стираешь меня с лица земли ради слепой мести.
— Я спасаю остатки своей жизни от твоей грязной лжи.
Злата, которая до этого момента не проронила ни слова, вдруг нарушила молчание.
— Папа, зачем ты вообще притащил её сюда?
Внимание всего зала мгновенно сфокусировалось на Илоне. Девушка судорожно мяла в руках ручку своей дорогой сумки, а на её лице проступали явные признаки паники.
— Понимаете, мы с Илоной… мы решили быть вместе, — неуверенно, словно оправдываясь, произнёс Артём. — Я просто хотел, чтобы вы обе услышали это лично: это не мимолётная интрижка. Между нами настоящие чувства.
— Настоящие чувства? — голос Златы мог бы замораживать воду. — Папа, эта женщина вычеркнула тебя из своей жизни в ту же секунду, когда поняла, что все твои счета заморожены, а с работы её уволили.
Лицо Артёма мгновенно обескровилось.
— Что за чушь… Она всегда рядом. Она же пришла сюда со мной.
Моя дочь молча разблокировала экран и положила телефон прямо перед отцом. На дисплее чётко виднелся скриншот из свежей публикации Илоны в Instagram, выложенной всего пару часов назад, где она позировала с бокалом шампанского где-то в баре.
Подпись кричала сама за себя: «Абсолютно свободная пташка! Открыта для новых отношений и интересных предложений. #новаяжизнь #поканевдаха».
Я наблюдала, как остатки надежды навсегда покидают глаза Артёма. Он медленно, словно в трансе, повернул голову к своей спутнице. Илона уже пятилась от столика, нервно выискивая глазами ближайший выход.
— Илона? — его голос дал петуха. — Как это понимать?
— Это слишком тяжело для меня, Артём. Я не подписывалась на жизнь с банкротом и публичные скандалы, — быстро пролепетала она, прекрасно понимая, что сейчас каждое её движение фиксируется. — Прости.