Я слышала его тяжёлое, прерывистое дыхание в трубке.
— А что будет с моими вещами? С моими документами, одеждой? Ты заблокировала доступ к нашим счетам! Там же есть и мои заработанные деньги!
— На самом деле нет. Тебе стоило бы куда внимательнее читать условия нашего брачного контракта, Артём. Того самого документа, который ты когда-то легкомысленно назвал «простой формальностью». Как видишь, он оказался очень действенным инструментом.
— Ты сошла с ума… — прошептал он. — Ты собственными руками уничтожаешь нашу семью из-за одной ошибки. И где мне теперь спать?
Взрослый, успешный мужчина жаловался мне на отсутствие ночлега после того, как растоптал моё достоинство. Это звучало настолько жалко, что мне стало противно.
— Этот вопрос больше не входит в мою компетенцию. Почему бы тебе не поинтересоваться у Илоны? О, хотя подожди. До меня дошли слухи, что её сегодня с треском выгнали с работы. Как же быстро работает карма, правда?
Я нажала кнопку завершения вызова. Той ночью мой сон был самым глубоким за последние полгода. Свобода оказалась самой мягкой подушкой в мире.
Но утро вторника приготовило новый сюрприз. В дверь нашего номера неуверенно постучали. На пороге стояла молодая девушка с короткой русой стрижкой. Её глаза нервно бегали по коридору.
— Госпожа Соломия? Меня зовут Юля, я работаю ассистенткой Артёма… Он поручил мне встретиться с вами.
Отправить подчинённую улаживать собственный развод — это было совершенно в его стиле. Я молча пригласила девушку в комнату.
— Он в полном отчаянии, — начала Юля, нервно сминая ремешок своей сумки. — Он провёл ночь на кожаном диване в своём кабинете. У него нет доступа ни к одному корпоративному счёту без вашей электронной подписи. Работа всего строительного холдинга фактически парализована. Инвесторы обрывают телефоны.
— Прекрасные новости, Юля. Но позвольте мне спросить вас кое о чём, — я пристально посмотрела ей прямо в глаза. — Как долго вы все в офисе знали о существовании Илоны?
Щёки девушки мгновенно залил густой румянец. Она обречённо вздохнула и опустила взгляд на свои руки.
— Восемь месяцев. Хотя, если честно, мне кажется, что их роман начался ещё раньше. Они не слишком старались это скрывать от коллектива…
Восемь месяцев. Я позволила этим словам ядом растечься по моим венам. Выходит, мой муж методично готовил моё публичное уничтожение ещё с конца прошлого лета.
Как только за растерянной ассистенткой Юлей закрылась дверь гостиничного номера, я сразу же набрала номер своей адвокатки. Мои руки слегка дрожали, но не от слабости — это был пульсирующий, холодный гнев.
— Виктория Романовна, у меня для вас интересная информация. Этот так называемый «служебный роман» длился как минимум восемь месяцев. И об этом знал весь офис.
— Задокументированная связь такой продолжительности? — голос адвоката зазвучал так, будто она только что вытянула выигрышный лотерейный билет. — Соломия, это просто блестяще. Это доказывает его сознательное и длительное намерение разрушить брак. Мы используем эти показания, чтобы стереть в порошок любые его попытки выставить себя жертвой обстоятельств. Но у меня для вас тоже есть новости. И они вас поразят.
— Внимательно слушаю.
— Мой финансовый аудитор глубоко копнул бухгалтерию компании вашего мужа. Мы обнаружили серьёзные аномалии. Регулярный вывод крупных сумм наличными, фиктивные контракты с фирмами-однодневками и, самое главное, несколько закрытых счетов в зарубежных трастах. Ваш Артём целенаправленно и филигранно прятал от вас капитал как минимум последний год. Готовил себе мягкий запасной аэродром.
Этот факт ударил меня под дых куда сильнее, чем сама измена. Это больше не выглядело как случайный кризис среднего возраста или потеря контроля. Это было хладнокровное, методичное убийство нашей семьи. Он не просто оступился; он планировал выбросить меня из собственной жизни, прихватив деньги, которые юридически принадлежали мне.
— Есть ли у нас шанс достать эти средства? — мой голос стал металлическим.
— До последней копейки, — промурлыкала Виктория Романовна. — Добавьте сюда компенсацию за мошеннические действия с общим бюджетом. Когда я поставлю финальную точку в этом деле, ваш Артём будет считать счастьем питаться дешёвой лапшой.
Во второй половине дня мы со Златой отправились смотреть наше новое жильё. Мой выбор пал на просторные, наполненные светом апартаменты в вымышленном, но чрезвычайно статусном ЖК «Подольская Жемчужина». Из панорамных окон открывался завораживающий вид на склоны Днепра и старинные улочки Подола. Эта квартира была полной противоположностью нашему бывшему коттеджу: никакой тяжёлой роскоши, только минимализм, чистые линии и ощущение свободного пространства.
— Мне здесь невероятно нравится, — призналась Злата, опершись на перила широкого балкона. — Здесь как-то… удивительно чисто.
— Чисто от чего именно, дочь?
— От его фальши. От того бесконечного лицемерия, которое висело в воздухе последние месяцы. И от того сладкого парфюма, которым он начал поливаться, когда появилась она.
Уже вечером мы поставили подписи под договором аренды. Мой телефон продолжал разрываться от звонков с личного номера Артёма и его рабочих линий. Я игнорировала их все, пока на экране не высветилось имя, от которого я едва не рассмеялась вслух: Илона. Я выдержала долгую паузу и нажала кнопку ответа после последнего гудка.
— Ты, сумасшедшая истеричка! — прошипела она в трубку так громко, что мне пришлось отстранить телефон от уха. — Ты просто уничтожила мою жизнь!
— У меня есть глубокое убеждение, что ты блестяще справилась с этим самостоятельно, без моей помощи.
— Из-за твоих выходок меня вышвырнули с работы! С «волчьим билетом»!
— Тебя уволили исключительно потому, что ты не способна соблюдать субординацию и придерживаться элементарных правил корпоративной этики. Это твоя собственная «заслуга», девочка.
— Артём любит меня! Мы теперь живём вместе! — её голос сорвался на истерический визг.
— Артём любит исключительно собственное отражение в зеркале, — спокойно парировала я. — Интересно, а где именно вы собираетесь ночевать сегодня, Илона? Видишь ли, Артём больше не имеет доступа к своим финансам. А ты осталась без стабильного дохода. Так где вы, голубки, собираетесь вить своё любовное гнёздышко? На киевском вокзале?
— Это ещё далеко не финал!