Виктория замерла с чашкой в руках. Её тёплая улыбка вдруг стала какой-то искусственной, а взгляд скользнул в сторону, на экран смартфона.
— Артём, ну куда спешить? — она легко отмахнулась от вопроса. — Мы же только жить начали! Давай сначала для себя поживём, попутешествуем, карьеру построим. Дети — это огромная ответственность.
Тогда он не придал этому значения, списав всё на её молодость. Однако время шло, и Артём начал замечать холод. Виктория всё чаще задерживалась в Киеве «на кофе с девочками», могла часами сидеть в телефоне, не замечая мужа, и раздражалась по пустякам. Разговоры стали короткими, а вечера — молчаливыми.
— У тебя всё хорошо на работе? Ты какая-то грустная в последнее время, — осторожно спросил Артём, пытаясь обнять жену.
— Всё нормально, я просто очень устала, — сухо бросила она, уклоняясь от объятий, и ушла в спальню.
Тревога в душе Артёма нарастала. Вместо семейного уюта в их новом доме поселилось глухое, ледяное равнодушие. Он пытался вызвать её на откровенный разговор, покупал цветы, делал сюрпризы, но стена между ними становилась только крепче. Артём часами анализировал ситуацию, пытаясь понять, где он допустил ошибку.
Но его личная драма вскоре отошла на второй план. Воздух вокруг становился тяжёлым от тревожных новостей. С экранов телевизоров и лент соцсетей лилась информация, заставлявшая сердца биться чаще. Атмосфера в стране накалялась. Начиналась большая война, и тень неизбежных испытаний уже накрыла их тихое, мирное Яблоневое. Жизнь каждого украинца должна была измениться навсегда.
С началом большой войны атмосфера в Яблоневом изменилась до неузнаваемости. Исчезла та беззаботная лёгкость, с которой местные жители раньше собирались по вечерам. Улицы опустели, смех у реки смолк, а в глазах людей поселилась постоянная, изматывающая тревога. Современные коттеджи и старые усадьбы одинаково погрузились в напряжённое ожидание новостей. Война докатилась и сюда, нарушив привычный ритм жизни и заставив каждого снять свои социальные маски.
Одним пасмурным утром серый, припорошённый дорожной пылью микроавтобус медленно катился по узкой улице села. Из-под его колёс разлетался мелкий гравий. В салоне сидели несколько мужчин в военной форме. Их лица были серыми от хронической усталости, а взгляды — тяжёлыми и сосредоточенными. Это были представители районного центра комплектования, выполнявшие свою самую тяжёлую ежедневную работу.
Микроавтобус притормозил у одного из дворов. Двое военных вышли на улицу, поправляя амуницию. В это время у открытых ворот возился молодой парень, лет двадцати двух. Увидев людей в форме, он заметно побледнел и замер, инстинктивно сделав шаг назад, ближе к спасительному двору.
— Добрый день. Документы при себе есть? — строго, но без лишней агрессии спросил один из военных, подходя ближе.
Парень нервно ощупал карманы куртки. Его руки заметно дрожали, когда он протягивал паспорт. Военный достал из папки распечатки и начал сверять данные.
— Грицай Сергей? Почему до сих пор не обновили данные в центре? — спросил второй офицер, глядя прямо в глаза юноше. — Время такое, парень. Собирайся, поедешь с нами на комиссию.
— Но ведь… я работаю… у меня мать болеет! — голос Сергея сорвался, он растерянно озирался по сторонам, ища поддержки.
В этот момент из дома выбежала мать парня. Женщина, увидев сына рядом с военными, бросилась к ним, заслоняя Сергея собой. На её глазах мгновенно выступили слёзы, она умоляюще сложила руки.
— Мальчики, родненькие, куда же вы его забираете? Он же у меня единственный помощник! — запричитала она, преграждая дорогу к машине.
— Женщина, успокойтесь, пожалуйста. Мы лишь выполняем свою работу, — устало вздохнул старший из военных. — У нас у всех есть дети, и у нас тоже есть матери. Но сейчас всем тяжело. Никто его сразу никуда не отправляет, сначала только учёт и комиссия.