Она никак не отреагировала на него. Её голос, когда она наконец заговорила, был надтреснутым и пустым и плыл по влажному ветерку. — Я строила то, что должно было длиться вечно, — сказала она. — А Господь забрал это.
Проповедник замялся, переминаясь с ноги на ногу. — Вы строили то, о чём Господь никогда не просил.
Голова Элеанор резко повернулась к нему, её глаза вспыхнули внезапным, ужасным огнём. — Вы ничего не знаете о том, что я строила! — прошипела она, вцепившись руками в подлокотники кресла. — Я пыталась нас спасти. Очистить то, что умирало.
Проповедник медленно отступил на шаг, инстинктивно перекрестившись. — Вы пытались играть в Бога, мэм. А это никогда не кончается хорошо.
Он развернулся и ушёл. Она не смотрела ему вслед. Она лишь перевела взгляд обратно, на лес, шепча ветру свои бредни.
Той ночью над долиной прокатился гром, далёкий, но гулкий, отзываясь как мрачное воспоминание. Остальные дочери лежали без сна, сжимая одеяла, и слышали тихие, медленные шаги, мерившие длинный парадный коридор. Одна из сестёр клялась, что видела, как мимо двери её спальни скользнула величественная тень высокого мужчины. Другая утверждала, что слышала голос Мэри Энн, зовущий из тёмных садов. К утру постель Элеанор оказалась пустой.
Охваченные паникой слуги обыскали весь огромный дом, сараи и густой лес. Они ничего не нашли. Единственным следом, который она оставила, была её тяжёлая семейная Библия, раскрытая на столе в кабинете. Одна-единственная строка из Священного Писания была яростно подчёркнута тёмно-красными чернилами: «Не обманывайтесь: Бог поругаем не бывает».
После того дня в поместье Уитфилдов никто надолго не задерживался. Шли десятилетия, и путники, проезжавшие по округе, замечали, что огромные окна усадьбы всегда оставались открытыми, хотя территория была совершенно заброшена. Местные дети дразнили друг друга, споря, кто пробежит по длинной аллее и коснётся входной двери, но никто не осмеливался приближаться к усадьбе после захода солнца. Батраки, работавшие на соседних землях, клялись, что в дождливые ночи слышали отчётливый плач, сопровождаемый глубоким, гулким мужским голосом, зовущим со стороны реки.
Дом трижды переходил из рук в руки. Каждая новая семья пыталась вдохнуть жизнь в приходящее в упадок поместье, и каждая бежала, не продержавшись и года. Одни утверждали, что их скот погибал за ночь без всякой причины. Другие клялись, что видели бледную женщину, неподвижно стоявшую за стеклом окна на верхнем этаже всякий раз, когда в долине сверкала молния.
Однажды вечером молодая женщина, шедшая из города, подошла слишком близко к границе поместья. Позже она рассказывала перепуганным местным жителям, что видела фигуру — высокого широкоплечего мужчину, чья кожа блестела, словно он промок под свежим дождём, — молча стоявшего под старым дубом. Он повернулся, посмотрел прямо на неё и исчез в тот же миг, как она моргнула.
Слухи распространялись, и со временем округ полностью отказался пользоваться этой дорогой после наступления темноты. Величественную усадьбу Уитфилдов оставили гнить; её медленно поглощали цепкие лозы и удушающая тишина. К тому времени, когда по Югу прокатилась Гражданская война, особняк превратился не более чем в опустошённую оболочку, в призрак. Один полк солдат разбил лагерь на его территории на ночь, но свернул его и бежал ещё до рассвета, напуганный безумными криками, отдававшимися между оштукатуренными стенами.
Так эта мрачная история застыла в легенде. Говорят, что вдова до сих пор бродит по гниющим коридорам, вечно разыскивая дочерей, которых сама же прогнала. Говорят, что дочери до сих пор зовут в темноту мужчину, который пытался их спасти. А местные жители клянутся, что в ночи, когда идёт сильный дождь и река выходит из берегов, на краю воды всё ещё можно увидеть две фигуры — высокого мужчину и молодую женщину, которые держатся за руки и оглядываются на дом, проклявший их всех.
Никто не знает, реальны ли эти призраки. Но если вы когда-нибудь окажетесь в Джорджии, идя по потрескавшейся дороге, обсаженной древними дубами и сгнившими белыми камнями, прислушайтесь, когда загремит гром. Вполне возможно, вы услышите женский голос, шепчущий сквозь бурю: «Кровь должна смешаться».