На следующее утро после вечеринки я не поехала на работу. Моей первой остановкой было центральное отделение «Первого Столичного Банка» на Крещатике. Именно там я держала свой ликвидный резерв — финансовую подушку, не привязанную к недвижимости.
На счёте лежало восемьсот пятьдесят тысяч долларов. Управляющий отделением, Павел Викторович, знал меня уже пятнадцать лет. Он видел, как мой баланс рос от скромных тысяч до сотен тысяч, и никогда не задавал лишних вопросов. За это я его и ценила — он понимал, что большие деньги любят тишину.
— Софья Ивановна, рад вас видеть, — он пожал мне руку и плотно прикрыл дверь своего кабинета. — Чем могу быть полезен сегодня?
— Мне нужно перевести все средства, — мой голос был спокойным и твёрдым. — Всё до копейки. Сделайте банковские чеки на моё имя. И ещё мне нужна полная выписка по всем транзакциям за последние пять лет.
Павел Викторович медленно кивнул.
— Это очень крупное снятие средств. У вас всё в порядке? Никаких проблем?
— Всё прекрасно. Мне просто нужен мгновенный доступ к моему собственному капиталу.
Он не стал настаивать. Через полчаса я вышла из банка с тяжёлой кожаной папкой и запечатанным конвертом.
Моей следующей остановкой был офис Валерия Степановича. Он был моим неизменным юристом ещё с 2003 года, когда я только регистрировала своё ООО. Сейчас ему было за семьдесят. Он почти отошёл от дел, но моими бумагами занимался лично. Как он сам любил шутить: я была самой нетипичной клиенткой за всю его полувековую практику.
Валерий Степанович встретил меня в коридоре. В своём неизменном вязаном кардигане и очках на цепочке он выглядел как университетский профессор. Он взглянул на толстую папку, которую я положила на стол.
— Софья… Что происходит? — нахмурил он седые брови.
— Мне нужен полный аудит моих активов. Каждый объект. Каждый счёт. И ещё… мне нужно, чтобы вы организовали встречу с частным детективом. Лучшим. Тем, кто специализируется на финансовых махинациях.
Глаза юриста округлились, но спорить он не стал. Он никогда этого не делал.
Уже после обеда я сидела в неприметном офисе на Подоле напротив Екатерины Волк. Бывшая следователь отдела по борьбе с экономическими преступлениями. Женщина лет пятидесяти, с невероятно цепким, холодным взглядом. Никаких светских бесед. Только суть. Валерий Степанович привлекал её к нескольким моим сложным сделкам, и она всегда работала безупречно.
— Софья Ивановна, — Екатерина открыла свой блокнот. — Слушаю вас. Что ищем?
— Мой зять, Артур Завадский. Он управляет портфелями клиентов в страховой и пенсионной компании своего отца. Его образ жизни катастрофически не совпадает с его официальными доходами. Я хочу знать, откуда берутся деньги.
Екатерина даже не моргнула.
— Что именно вызвало ваши подозрения?
— Я наблюдаю за ним уже три года. Автомобиль премиум-класса, дорогие часы, отдых на закрытых курортах. Его официальная зарплата в фирме отца — около трёх тысяч долларов в месяц. Моя дочь не работает. Они живут в доме, ипотека за который должна была бы съедать больше половины его дохода. Математика просто не сходится.
Я изложила ей все свои наблюдения. Она быстро записывала каждое слово, не перебивая.
— Дайте мне две недели, — сухо сказала Екатерина, закрывая блокнот.
Екатерина Волк позвонила во вторник вечером. Я как раз сидела на своей тесной кухне на Дарнице. Лоскутное одеяло лежало передо мной на столе, развёрнутое во всю длину.
Я медленно проводила пальцами по квадратикам ткани. Вот кусочек ситца в мелкий цветочек — это платье, в котором пятилетняя Марина была на похоронах своего отца. В тот день она крепко сжимала мою руку и всё спрашивала, почему папа спит в таком длинном деревянном ящике. От этих воспоминаний горло снова сжало.
Телефонная трубка вибрировала.
— Софья Ивановна, — голос детектива был ровным и сухим, как осенняя листва. — У меня есть результаты. Советую вам сесть.
— Я уже сижу, Екатерина. Говорите как есть.
— Ваш зять, Артур Завадский, последние два года выстраивал классическую теневую схему. Он собирал страховые и пенсионные взносы с клиентов, но вместо того, чтобы переводить их на официальные счета фонда своей компании, перенаправлял деньги на подставные фирмы-однодневки. Оттуда они уходили на его личные нужды. Общая сумма выведенных средств на сегодня — более двадцати миллионов гривен. Это около полумиллиона долларов.
Меня обдало холодом. Я не была удивлена самим фактом махинаций — я всегда чувствовала в этом парне гниль. Но услышать конкретную цифру… Осознать, что роскошная жизнь моей дочери, её дизайнерские платья и элитные коляски куплены на украденные деньги — это был совсем другой уровень боли.
— Но это ещё не самое худшее, — продолжила Екатерина. — Большинство его клиентов по этой схеме — пенсионеры. Пожилые люди, которые отдавали последние копейки из своих скромных сбережений за программы медицинского ухода и страхования жизни, чтобы на старости не быть обузой для детей. Они думают, что защищены. Но это не так. Их полисы — пустышки. Деньги осели в карманах вашего зятя. Если завтра кому-то из них понадобится срочная операция или уход в специализированном учреждении — они не получат ничего.