Я убирала телефон обратно в шкафчик и возвращалась на кухню. Надо было помешать суп.
Когда прошло две недели, мне позвонил следователь Коваленко.
— Софья Ивановна, доказательная база собрана. Теневые счета подтверждены. Мы готовимся к задержанию.
— Мне нужно, чтобы вы подождали ещё пять дней. До субботы.
— Софья Ивановна, это не кино. Мы не выбираем даты.
— Но это жизнь моей дочери, господин следователь. Она беременна. Она замужем за человеком, которого совсем не знает. Если вы арестуете его посреди недели в офисе, она решит, что это чудовищная ошибка. Она будет защищать его. Возненавидит меня. Она должна увидеть всё своими глазами. В месте, которое для неё что-то значит.
Следователь тяжело вздохнул:
— Вы владелица того загородного клуба.
— Да. И я буду там. Моя дочь тоже. И Артур. И его надменная мать.
— Пять дней, Софья Ивановна. В субботу мы проводим операцию независимо от обстоятельств.
Я обвела субботу красным маркером на настенном календаре. Через пять дней моя дочь узнает, что её идеальный муж — вор, который обкрадывал пожилых людей. Через пять дней она узнает, что земля, по которой она ходит, принадлежит её матери-кухарке. Через пять дней всё изменится.
Суббота выдалась на удивление ясной и тёплой. Я приехала в эко-курорт «Княжий бор» в полдень, за два часа до назначенного времени. Территория была почти пустой, если не считать нескольких садовников, которые бесшумно подстригали декоративные кусты вдоль аллей.
Я медленно шла по главному зданию комплекса. Прошла через просторный холл с мраморным полом, миновала панорамный ресторан с хрустальными люстрами и панелями из красного дерева. Заглянула в большой банкетный зал, где столичная элита привыкла праздновать свои пышные свадьбы и корпоративы.
Всё это было моим. Каждая хрустальная подвеска на люстре, каждая деревянная панель, каждая травинка на пятнадцати гектарах соснового леса. А в бардачке моего старенького «Рено» уже лежал свёрнутый в тугой рулон архитектурный план нового проекта. Социальный городок «Усадьбы Нины Васильевны» — сто двадцать уютных квартир для пенсионеров, построенных на земле, которая раньше служила площадкой для развлечений тех, кто никогда в жизни не заглядывал в ценник на лекарства.
В половине второго на парковку медленно въехало такси. Из него тяжело вышла Марина. На восьмом месяце беременности она выглядела просто измученной. Под глазами залегли глубокие тёмные тени, волосы были наспех собраны в небрежный узел, никакого макияжа. Она увидела меня у центрального входа и замерла.
— Мама… — её голос предательски сорвался. — Что вообще происходит? Ты сказала приехать сюда. Сказала, что это жизненно важно.
— Так и есть. Пойдём внутрь.
Через пять минут с грохотом примчался чёрный «Рендж Ровер» Артура. Он выскочил из машины так, будто не спал как минимум неделю. Дорогая рубашка была измята, челюсть нервно сжата. Следом за ним на своём «Порше» припарковалась его мать, Виктория. Её каблуки громко застучали по идеальной брусчатке. Они подошли к нам вместе.
Как только Артур увидел меня, его глаза недобро сузились.
— Что за цирк вы устроили? Почему мы здесь?
— Сядьте, — мой тон был таким, каким я обычно останавливала кухонные ссоры в пансионате. Спокойным, но не терпящим возражений. — Все.
Мы расположились в VIP-зале ресторана. Сквозь высокие окна лился мягкий послеобеденный свет. В воздухе витал тонкий аромат дорогой полироли для мебели и жжёного кофе. Артур демонстративно скрестил руки на груди.
— У меня нет на это времени. Марина, мы едем домой.
Но Марина даже не шевельнулась. Она неотрывно смотрела на меня.
— Мама… просто скажи, что происходит.
— Это здание, — медленно начала я, обводя взглядом роскошный зал. — Этот эко-курорт. Он принадлежит мне.
Тишина длилась ровно пять секунд. А потом Виктория громко, театрально рассмеялась.
— Простите? Что вы несёте?
— Я являюсь единственной владелицей загородного комплекса «Княжий бор», — чётко выговаривая каждое слово, повторила я. — Купила его в 2021 году через своё общество с ограниченной ответственностью. Пятнадцать гектаров леса. Каждый гостиничный домик. Каждый стул, на котором вы сейчас сидите. Всё это моё.
Лицо Артура вытянулось, его самоуверенность дала трещину.
— Это невозможно. Вы — кухарка в доме престарелых.
— Именно так. А ещё я владею тридцатью тремя другими объектами коммерческой и жилой недвижимости в Киеве. Общая стоимость моих активов — около шести миллионов долларов. Я занимаюсь инвестициями с конца девяностых.
Марина тяжело опустилась на ближайший стул. Её руки мелко дрожали.
— Но почему… почему ты никогда мне не рассказывала?
— Потому что я хотела знать, кем ты станешь без этих денег. И теперь я знаю, — я посмотрела ей прямо в глаза. — Ты стала женщиной, которая позволяет своему мужу публично называть свою мать «кухаркой» перед шестьюдесятью гостями. Ты стала человеком, который выбрасывает в мусор одеяло, сшитое моими руками за девять месяцев, только потому, что на нём нет бирки из итальянского бутика.
— Мама, это жестоко… — прошептала она, закрывая лицо руками.
— Это просто факт.
Прежде чем Марина успела сказать что-то ещё, тяжёлые дубовые двери зала распахнулись. Вошёл следователь Дмитрий Коваленко. Его служебное удостоверение было закреплено на поясе. За ним шли двое оперативников в гражданском. Артур мгновенно побледнел, будто из него выкачали всю кровь.
— Артур Завадский? — голос Коваленко был профессионально холодным. — Департамент стратегических расследований. У нас к вам несколько вопросов по поводу теневых махинаций в страховых и пенсионных фондах вашей компании.