Следующее утро принесло новости, которые ранили гораздо глубже, чем разбитые окна.
В семь утра Дмитрию позвонил Василий Григорьевич.
— Тебе надо это увидеть, — голос старого мастера был непривычно глухим.
Дмитрий приехал и увидел на столе в кабинете официальный лист. Плотная бумага, гербовая печать Районной ассоциации предпринимателей и копии, направленные в горсовет и налоговую. Язык документа был сухим и бюрократическим, но смысл читался кристально ясно: «Были высказаны серьезные опасения относительно недобросовестной деловой практики… искусственного занижения цен (демпинга)… использования корпоративных субсидий для монополизации рынка». На вторник было назначено экстренное заседание комиссии.
Дмитрий перечитал письмо дважды, чувствуя, как пульс бьется в висках.
— Это Холодный, — сказал он, бросая бумагу на стол.
Василий Григорьевич мрачно кивнул.
— Использует административное давление, когда вандализм не сработал. У него куча друзей и кумовьев в этой ассоциации.
— Мы никому не сбиваем цены. Мы берем ровно столько, сколько стоит честная работа.
— В кабинетах чиновников правда не имеет значения, Дима. Имеет значение только то, чья ложь звучит убедительнее.
Марта появилась на станции через час. Она держала в руках свою копию письма, и от каждого ее выверенного движения веяло холодной, контролируемой яростью. Сегодня она не была приветливой женщиной в удобном свитере. На ней был строгий темно-серый деловой костюм, туфли на высоких каблуках, добавлявшие ей роста, а волосы были туго собраны на затылке. Она оделась для войны.
— Это прямая месть, — ее голос резал воздух, как скальпель. — Чистая и неприкрытая.
— Они могут нас закрыть? — спросил Дмитрий.
— Юридически — нет. Но они могут сделать нашу жизнь настолько невыносимой, устраивая бесконечные проверки, что клиенты начнут нервничать, а поставщики откажутся с нами работать. Смерть от тысячи мелких порезов.
— И что мы будем делать?
Глаза Марты блеснули опасным огоньком.
— Мы пойдем на это заседание. И очень четко объясним, что никуда отсюда не уйдем.
Вторник выдался мерзким: с самого утра моросил ледяной дождь. Заседание Ассоциации предпринимателей проходило в конференц-зале районной администрации, насквозь пропахшем дешевой полиролью для мебели и старым кофе. Геннадий Холодный сидел во главе длинного стола с таким видом, будто он был хозяином этого кабинета, по обе стороны окруженный лояльными членами правления, которые явно чувствовали себя неловко.
Марта и Дмитрий вошли вместе. Председатель комиссии, нервная женщина по имени Виктория, суетливо перебирала бумаги.
— Спасибо, что пришли, — начала она, избегая их взглядов. — Это просто неформальная дискуссия о деловой этике и…
— Давайте обойдемся без прелюдий, — голос Марты разрезал лицемерие в комнате. — Господин Холодный выдвинул обвинения. Я бы хотела услышать их четко и вслух.
Холодный самодовольно откинулся на спинку своего кожаного кресла.
— Все очень просто. СТО «У Радченко» оказывает услуги по ценам, которые ниже рыночных. Очевидно, что вас субсидирует «НейроШаг», и вы можете позволить себе работать в минус, чтобы уничтожить местный бизнес. Это классическая хищническая монополизация.
— Наши цены конкурентны, но не убыточны, — Дмитрий сохранил голос абсолютно ровным, хотя ему хотелось перевернуть этот стол. — Мы берем справедливую плату. Если это меньше, чем берете вы, то, возможно, вам стоит пересмотреть свои аппетиты.
Холодный презрительно усмехнулся.
— Легко говорить, когда за твоей спиной стоят миллиарды. Вы можете работать в убыток годами, чтобы выдавить меня с рынка.
Марта положила свой планшет на стол с тихим, но весомым щелчком. Все взгляды мгновенно обратились к ней.
— Господин Холодный, позвольте мне прояснить ситуацию. Во-первых, СТО «У Радченко» не является убыточной. Она прибыльна, потому что люди готовы платить за качество. Во-вторых, наше ценообразование основано на реальном анализе затрат, а не на манипуляциях. И в-третьих, называть конкуренцию «хищнической» просто потому, что от вас уходят клиенты, — это не юридический аргумент. Это истерика.
В комнате воцарилась мертвая тишина. Виктория выглядела так, будто хотела провалиться сквозь землю.
— Да как вы смеете… — начал Холодный, багровея.
— Нет, это вы послушайте, — Марта не повысила голос ни на децибел, но ее тон пригвоздил его к стулу. — Я подняла финансовые отчеты ООО «Холодный Премиум Авто». Ваши накладные расходы раздуты, эффективность управления на нуле, а последние пять лет вы просто выезжаете на старой репутации. Причина, по которой вы теряете рынок, не в нашей «недобросовестности». Она в том, что вы слишком долго драли с людей три шкуры за посредственную работу, и теперь у них наконец появилась альтернатива.
— Вы не можете этого доказать! — выпалил Холодный.
— Вообще-то могу. Ваша компания зарегистрирована как ООО, а значит, ее финансовая отчетность есть в открытых реестрах. — Марта провела пальцем по экрану планшета, выводя графики на большой экран в зале. — Ваши расходы на оплату труда на тридцать процентов выше нормы, наценка на запчасти просто космическая, а процент возврата клиентов стремительно падает с 2019 года. Вот это и есть ваши проблемы, господин Холодный. Не мы.
Виктория с ужасом смотрела на экран. Другие члены комиссии внезапно нашли свои блокноты чрезвычайно интересными и старательно отводили глаза. Холодный резко поднялся, его стул с грохотом отъехал назад.
— Это абсурд! Я пришел сюда с добрыми намерениями…
— Вы пришли сюда, чтобы использовать свои политические связи и раздавить конкурента, которого не можете победить честно, — холодно отрезала Марта. — И я здесь для того, чтобы сказать вам: это не сработает. СТО «У Радченко» работает строго в рамках закона. Мы платим налоги, уважаем сотрудников и не обманываем клиентов. Если у вас есть реальные доказательства нарушений — обращайтесь в суд. Если нет — этот разговор окончен.
Она поднялась, спокойно собирая свои вещи.
— Виктория, если господин Холодный захочет подать официальную жалобу через надлежащие инстанции — мы открыты к диалогу. Но я не буду участвовать в дешевых попытках запугивания.
Они с Дмитрием вышли вместе. Только оказавшись на улице, под холодным дождем, Дмитрий позволил себе громко выдохнуть.
— Черт… Это что, правда только что произошло?
Марта позволила себе легкую улыбку.
— Все прошло ровно так, как я планировала. Ты уничтожил его репутацию качественной работой, он попытался использовать админресурс, а я просто напомнила ему, что мои юристы разберут его бизнес на атомы.
Она остановилась у своего автомобиля.
— Это не последний раз, когда кто-то попытается нас утопить. Успех всегда притягивает зависть. Тебе нужно быть готовым.
— Я не создан для таких игр, Марта. Управлять людьми — да. Но эта политика…
— Именно поэтому мы и партнеры. Ты отвечаешь за работу и людей. А я буду разбираться с акулами.
В течение следующей недели Марта реализовала план, который был настолько же блестящим, насколько и безжалостным. Она запустила масштабный опрос качества автосервисов в районе. Официально это делалось «для изучения потребностей рынка». Анкеты распространялись через таргетированную рекламу в Facebook, местные Telegram-каналы и районную газету. Людей спрашивали о прозрачности цен, качестве ремонта и отношении персонала на разных СТО.
— Нам мало просто отбиться от его атак, — объясняла Марта, сидя с кофе в кабинете Дмитрия. — Мы должны сделать его незначительным. Сделать наш успех настолько очевидным, а его методы настолько жалкими, чтобы он больше не мог действовать в тени.
— Ты иногда бываешь пугающе жестокой, знаешь?
— Я умею быть жестокой, — спокойно ответила она. — Просто обычно я направляю это на корпорации. Холодному просто не повезло попасть под горячую руку.
Результаты опроса оказались именно такими, как ожидалось. СТО «У Радченко» заняла первое место с абсолютным отрывом. «Холодный Премиум Авто» оказалось на дне рейтинга: клиенты массово жаловались на хамство, скрытые платежи и навязывание ненужных услуг. Результаты были опубликованы во всех местных пабликах.
Уже через неделю график записей у Холодного опустел наполовину. Еще через неделю он потерял прибыльный тендер на обслуживание автопарка районной администрации. Через месяц его лучшие механики начали рассылать резюме.
Дмитрий наблюдал за этим со смешанными чувствами. Радость победы имела горький привкус, когда ты видел, как рушится чей-то бизнес, даже если это бизнес негодяя.
— Карма — отличная штука, — сказал Василий Григорьевич, стоя рядом с Дмитрием у открытых ворот бокса, куда как раз заезжал бывший клиент Холодного. — Он двадцать лет перемалывал каждого, кто пытался бросить ему вызов. Пришло время и ему почувствовать жернова.
— Все равно ощущение какое-то паршивое, — признался Дмитрий.
— Это потому, что ты хороший человек, сынок, — Василий дружески хлопнул его по спине. — Но быть добрым не значит быть ковриком, о который вытирают ноги. Иногда самый моральный поступок, который ты можешь совершить, — это показать хулигану, что его методы больше не работают.