И он не отпустил. Ни на миллиметр. Парень выжил. Андрей просто передал его хирургам на стабпункте, смыл с рук запекшуюся кровь и пошел к следующему раненому. Для него это была просто работа. Очередное выполненное обещание.
Он так и не узнал фамилии того молодого лейтенанта.
А через две недели после того случая на их позиции прибыл командующий бригадой. Когда генерал остановился напротив Андрея, произошло то, что сбило сержанта с толку. Опытный боевой командир, человек-кремень, пожал ему руку так крепко, что затрещали суставы, а в его глазах Воронов увидел непрошеные слезы.
— Это выдающаяся работа, старший сержант, — глухо, с заметной дрожью в голосе произнес генерал. — Я… я ваш должник до конца своих дней. Больше, чем вы можете себе представить.
Тогда Андрей просто отдал честь и поблагодарил. Он списал это на эмоциональное напряжение. Пазл должен был сложиться только сегодня.
Громкий голос диктора из динамика вырвал его из воспоминаний: «Уважаемые пассажиры, поезд прибывает на станцию Львов. Желаем вам хорошего вечера».
В соседнем вагоне первого класса того же поезда медленно поднялся со своего места высокий мужчина с седыми висками. Он был одет в сдержанный темно-синий гражданский пиджак. Ни шевронов, ни военных маркеров. Но его идеально ровная осанка и тяжелый, сканирующий взгляд выдавали в нем человека, привыкшего отдавать приказы тысячам.
Генерал-майор Михаил Терновой возвращался с совещания в столице. Еще во время посадки в Днепре он мельком увидел в толпе знакомое лицо. Он узнал старшего сержанта Воронова — человека, которому каждый вечер мысленно благодарил за жизнь своего единственного сына. Терновой тогда едва не подошел, но увидел, насколько измученным и изможденным выглядел медик. «Пусть парень поспит, — решил генерал. — Не стоит обременять его разговорами. Он заслужил покой».
Вокзал Львова встретил пассажиров невероятной акустикой под гигантским стеклянным куполом, прохладным воздухом и привычным гулом сотен голосов. Где-то пахло свежей выпечкой и крепким кофе. Андрей закинул на плечи свой объемный тактический рюкзак и медленно, ощущая тяжесть в каждом шаге, направился к центральному выходу. Он не мог дождаться момента, когда сядет в такси.
Он не знал, что у массивных мраморных колонн главного вестибюля его уже ждали.
Трое патрульных местного управления полиции стояли группой, лениво наблюдая за потоком пассажиров. Сержант Павел Кривда, грузный мужчина с тяжелым, надменным взглядом, считался среди своих «ветераном улиц». В его неофициальном досье лежали десятки жалоб от горожан, но его мастерство уходить от ответственности было феноменальным. У Кривды было специфическое хобби — он любил самоутверждаться за счет тех, кто не мог дать достойный отпор. Тех, кто был слишком уставшим или напуганным.
Увидев одинокую фигуру в выцветшей пиксельной форме, которая медленно брела к выходу, Кривда хищно улыбнулся.
— О, смотрите, парни. Какая рыбка плывет, — он кивнул своим напарникам, Назару и Илье. — Еще один спаситель отечества. Натянул форму, обвешался подсумками и думает, что теперь ему море по колено. Выглядит как бомж. Готовьтесь, сейчас мы немного развлечемся и покажем, кто в этом городе хозяин.
Они двинулись наперерез, словно стая хищников, отрезающая жертве путь к бегству.
В нескольких десятках метров позади Андрея шел генерал-майор Терновой, неторопливо катя свой неприметный дорожный чемодан. Вдруг что-то заставило его остановиться. Внутренний радар, отточенный годами службы, забил тревогу. Терновой увидел, как трое вооруженных полицейских в тактических жилетах целенаправленно и агрессивно перерезали путь его сержанту. В их расхлябанной, но угрожающей позе читался откровенный конфликт. Генерал мгновенно слился с толпой, превратившись в молчаливую, но очень внимательную тень.
— Добрый вечер. Ваши документы, уважаемый, — Кривда перегородил Андрею дорогу, даже не удосужившись представиться по форме.
Андрей остановился. Ни вспышки агрессии. Ни лишнего движения. Он привык к дисциплине.
— Добрый вечер, господин сержант, — спокойно ответил он.
Медик аккуратно расстегнул нагрудный карман и протянул патрульному военный билет вместе с удостоверением участника боевых действий. Кривда взял пластиковую карточку двумя пальцами, словно она была чем-то отвратительным. Он показательно долго рассматривал фотографию, потом перевел взгляд на усталое лицо Андрея, и его губы растянулись в насмешливой улыбке. А затем он громко, привлекая внимание прохожих, рассмеялся.
— Ну и дешевка. Это что, сувенирная продукция?
Андрей моргнул, пытаясь осознать услышанное. Сонливость как рукой сняло.
— Простите? Это действительное удостоверение. Я только что с ротации…
— Липа это, а не удостоверение! — резко перебил его Кривда, повышая голос так, чтобы слышали все вокруг. Он демонстративно покрутил карточку и бросил ее прямо на грязный пол вокзала. — Вы, актеры, становитесь все наглее. Думаете, если купили пиксель в секонд-хенде, то можно ездить бесплатно и прикрываться статусом? В моей системе координат это делает тебя мошенником, земляк.
Назар и Илья синхронно сделали шаг вперед, обступая Андрея с флангов. Трое против одного. Они образовали плотное кольцо, отрезая пути к выходу. Вокруг них мгновенно начал собираться толпа зевак. Кто-то уже доставал смартфон, чтобы снять очередной скандал для социальных сетей.
— А ну, скидывай свой баул, Рэмбо. Будем проводить досмотр, — скомандовал Кривда, переходя на откровенно хамский тон. — Посмотрим, что ты там украл.
Генерал Терновой стоял всего в пяти метрах от них. Его руки были спокойно опущены вдоль тела, но вены на них напряглись так, что готовы были лопнуть от холодной, ледяной ярости. Он не стал вмешиваться сразу. Опыт подсказывал: ему нужны железобетонные доказательства. Терновой медленно достал свой телефон и незаметно нажал кнопку видеозаписи.