— Мы пустили эти деньги на доброе дело. Долги твоего брата полностью закрыты. Он теперь в безопасности, никто его не ищет.
Долги. Это слово упало мне в желудок, как тяжелый камень. Денис не относился к тем людям, которые отдают долги. Денис был из тех, кто создавал их, превращая это в своеобразное хобби. А отец… отец потакал ему на каждом шагу, прикрывая его ошибки.
Я медленно развернулась и шаг за шагом подошла обратно к крыльцу.
— Вы двое хотите рассказать мне всю правду сами? — спросила я. — Или предпочитаете, чтобы я выяснила ее лично?
Челюсти отца крепко сжались. Денис допил остатки своего энергетика и нервно смял банку в руке.
— Какую еще правду? — возмутился брат. — Ты раздуваешь из мухи слона! Тебе жалко каких-то стен ради родной крови?
— Правда? — я приподняла бровь. — Потому что, когда я уезжала в командировку, этот дом не имел никаких долгов. У меня не было просроченных платежей, арестов или ипотек. Чтобы продать его так быстро, как это сделали вы, нужны были покупатели с «живыми» деньгами на руках. А быстрые продажи ниже рыночной цены — это всегда признак отчаяния. Чье это было отчаяние?
Глаза Дениса на миг испуганно дернулись. Я это заметила.
— Моего брата, — мягко констатировала я. — Значит, давай послушаем. Что на этот раз? Проигрался в онлайн-казино? Ставки на киберспорт? Или, может быть, ты наконец вышел на новый уровень и набрал микрокредитов под бешеные проценты, и коллекторы начали обрывать отцу телефон и угрожать расправой?
Отец взорвался. Его лицо покраснело от гнева.
— Прекрати допрашивать своего брата, будто он какой-то преступник у тебя на гауптвахте!
— Я допрашиваю, — совершенно спокойно отрезала я, — потому что моего дома больше нет.
— Тебя здесь не было! — сорвался на крик отец. — Ты всегда где-то там! То полигоны, то миссии, то сборы! Всегда армия на первом месте! Ты думаешь, что ты лучше всех нас. Ты думаешь, что тебе эта семья вообще не нужна!
— Я служу этой стране уже тринадцать лет! — мой голос едва заметно дрогнул, когда гнев начал подниматься в груди. — И после каждой ротационной мясорубки я возвращалась сюда. В этот дом. В мой дом. Это единственное, ради чего я работала до кровавого пота. Единственное, что по-настоящему принадлежало мне.
Он презрительно махнул рукой.
— Ой, не строй из себя мученицу. Купишь себе другой. У вас там хорошие зарплаты, премии, боевые. Ты зарабатываешь прилично. Намного лучше него.
Он указал на Дениса так, словно тот был беспомощным младенцем, а не тридцатидевятилетним лбом, которого семья вытаскивала из финансовых ям больше раз, чем я могла сосчитать.
Внутри меня что-то треснуло. Не сломалось, нет. Скорее — встало на свои места. В ту секунду я увидела их обоих кристально ясно, словно кто-то наконец настроил резкость в объективе камеры. Отец спасал Дениса не потому, что был безгранично добрым; он спасал его, потому что ему жизненно необходимо было, чтобы кто-то от него зависел. А Денис никогда не извинялся, потому что ему просто никогда не приходилось нести ответственность. Отец всегда подставлял свою спину вместо него. И теперь они забрали что-то у меня, потому что были уверены: Марина сильная. Марина выдержит. Марина найдет способ выжить после предательства.
В этом и заключается главное проклятие быть «сильной» в семье. Люди почему-то наивно считают, что ты не чувствуешь боли, когда они проворачивают нож у тебя в спине.
Именно в этот момент щелкнул замок, и входная дверь моего дома открылась. На порог вышла женщина. У нее были русые волосы, собранные в небрежный домашний пучок. Она была одета в уютный флисовый костюм и держала в руках большую керамическую кружку с надписью «Кофе делает меня добрее». Это точно была не мачеха и не мамина подруга. Это не была соседка. Это была совершенно посторонняя женщина.
— Вы кто? — прямо спросила я.
Она приветливо улыбнулась, моргнув глазами.
— Я Елена. Новая хозяйка дома.
Мой отец болезненно скривился, словно у него вдруг заболел зуб. Денис нервно переступил с ноги на ногу. А мой мир на миг качнулся, потому что это означало, что дом не просто «выставили на продажу». Сделку уже закрыли. Все было завершено.
И все же я нашла в себе силы снова улыбнуться.
— Мои поздравления, Елена, — сказала я женщине. — Скажите, а они рассказали вам все перед подписанием?
Елена растерянно моргнула.
— Все? Что вы имеете в виду?
Я перевела взгляд на отца и брата. Их лица побледнели. Всего на полтона, но этого было достаточно, чтобы я поняла: сейчас не только я стояла на минном поле. Я снова повернулась к Елене.
— Рассказали ли они вам, что дом, который вы только что купили… — я нарочно сделала паузу, позволяя напряжению повиснуть в воздухе, позволяя отцу покрыться холодным потом, а Денису вцепиться в перила так, будто они могли его спасти, — …на самом деле им не принадлежит?