Церемония была торжественной, но в то же время очень камерной и искренней. Стоя в роскошном историческом зале Мариинского дворца, получая награду лично из рук Президента Украины, Оксана чувствовала, как сильно бьётся её сердце. Вокруг стояли министры, генералы и другие герои, но она продолжала ощущать себя обычной девушкой, которая просто сделала то, что считала правильным.
Впрочем, её взгляд искал в зале только одно лицо. Артём сидел в первом ряду. Он смотрел на неё с такой безграничной гордостью, что у неё перехватило дыхание. Он едва заметно кивнул ей. Она сжала награду в руке.
В тот же вечер они вернулись в её квартиру. Оксана осторожно поставила бархатную коробочку с наградой на полку — рядом с фотографией родителей и собранным из конструктора самолётом «Мрия». Когда она обернулась, Артём стоял совсем близко. Его лицо было серьёзным, без привычной лёгкой улыбки.
— Оксана, я больше не хочу терять время, — тихо, но твёрдо сказал он.
Она удивлённо подняла глаза:
— О чём ты?
— Я больше не хочу приезжать просто на выходные. Я не хочу быть тем, кто просто безмерно тебе благодарен. Я хочу быть рядом. Всегда. Для тебя.
Её сердце сделало кульбит. Это уже не была просто благодарность за спасённую жизнь. Это было признание в любви, произнесённое без самого слова «любовь». Оксана посмотрела в его глубокие тёмные глаза, чувствуя, как по телу разливается тепло.
— Я так долго ждала, когда ты это скажешь, — прошептала она.
На следующее утро Оксана проснулась от насыщенного аромата свежесваренного кофе. Артём опередил её. Он стоял на её маленькой кухне, одетый в её старое бесформенное худи, и тихо напевал какой-то популярный мотив по радио. Она остановилась в дверях и просто смотрела на него.
Она пролила кровь на этой улице. Она кричала от боли в этих стенах ночами. Она плакала здесь от бессилия. Но сейчас она чувствовала абсолютную безопасность. Не потому, что все раны зажили, а потому, что у неё появилась надежда.
Артём обернулся, увидел её и протянул её любимую чашку с горячим кофе.
— Доброе утро, моя героиня, — улыбнулся он.
Оксана закатила глаза, пряча счастливую улыбку:
— Я всё ещё не героиня, Гончар. Сколько раз повторять?
Он подошёл, нежно поцеловал её в лоб:
— А я всё ещё с этим не согласен.
В тот же день она давала короткое интервью для известного национального издания. Она уже научилась спокойно говорить о том вечере. Когда журналист спросил её: «Что именно промелькнуло у вас в голове в тот страшный момент?», Оксана на мгновение задумалась и ответила:
— Ничего. Там просто не было времени на размышления. Был человек в смертельной опасности. А у меня были две ноги, две руки и сердце, которое билось. Этого было абсолютно достаточно, чтобы не стоять в стороне.
И этими словами она подарила стране ещё одну фразу, которая навсегда разлетится по сети как символ несгибаемости украинского тыла.
Прошёл ещё месяц, и жизнь Оксаны Бойко окончательно вошла в новое, непривычное русло. Медийная буря утихла, телеканалы нашли другие инфоповоды, но для девушки перемены стали необратимыми. Она вернулась к полноценной работе на скорой, хотя теперь брала меньше ночных смен. Иногда, когда диспетчер передавал вызов о ножевом ранении или уличной драке, её тело инстинктивно напрягалось, а старые шрамы начинали ныть. Но она научилась дышать сквозь этот страх. Он больше не парализовал её — он делал её осторожнее и сильнее.
А дома её всегда ждал Артём. Их связь давно переросла чувство взаимной благодарности или вину выживших. Они стали фундаментом друг для друга.
Одним прохладным осенним утром Оксана нашла в своём почтовом ящике плотный конверт с гербовой печатью. Это было официальное письмо из Министерства обороны Украины. Её приглашали выступить с речью на торжественном мероприятии ко Дню защитников и защитниц Украины, которое должно было состояться на Аллее павших Героев одного из центральных мемориальных кладбищ Киева.
Оксана замерла, перечитывая текст. Она — обычная девушка, которая никогда не принимала военную присягу, — должна была стоять перед тысячами людей и говорить от имени тех, кто обеспечивает тыл. Она просидела с этим письмом на кухне больше часа. Когда Артём вернулся с пробежки, он сразу увидел бумагу на столе.
— Поедешь? — тихо спросил он, наливая себе воды.
Оксана медленно кивнула.
— Если мой голос может стать голосом всех медиков, спасателей и обычных людей, которые просто не прошли мимо чужой беды, — да, поеду.
В день церемонии мемориальное кладбище выглядело величественно и печально. Тысячи людей заполнили пространство между ровными рядами мраморных крестов. Над толпой развевались сине-жёлтые флаги, а в морозном воздухе звучало тоскливое пение мужского хора. Оксана была одета в строгое тёмно-синее платье, а на воротнике поблёскивал подаренный ей значок с гербом батальона Артёма.
Она видела в толпе генералов, высокопоставленных чиновников, семьи павших воинов с портретами своих близких и действующих военных из разных подразделений. Когда объявили её имя, ноги на миг стали ватными. Но, подходя к микрофону, она увидела в третьем ряду знакомые лица. Те самые бойцы, которые отдавали ей честь во дворе её дома, стояли там снова. И они смотрели на неё как на свою посестру.