Машина Максима въехала во двор ровно в шесть вечера. Я услышала знакомый звук двигателя, и моё тело мгновенно напряглось. Я сделала несколько глубоких вдохов, заставила себя расслабить плечи и «надела» на лицо свою лучшую, безупречно отрепетированную тёплую улыбку.
Он вошёл в дом с двумя фирменными пакетами из ресторана «Красный Дракон», от которых шёл густой аромат имбиря, соевого соуса и жареного мяса. Это был тот самый Максим. Тот самый слегка помятый после долгого рабочего дня вид. Та самая усталая, но якобы искренняя улыбка.
— Как же я соскучился! — сказал он, наклоняясь, чтобы поцеловать меня в щёку.
Это единственное проявление нежности, которое осталось между нами в последнее время — этот дежурный, быстрый чмок. Я едва сдержалась, чтобы не отшатнуться, когда почувствовала запах его одеколона, который теперь навсегда будет ассоциироваться у меня с аэропортом и той сценой.
— Поездка была чудесной, но я страшно вымоталась, — солгала я, изображая усталость после перелёта.
Мы сидели на нашей дизайнерской кухне, ели любимую паназиатскую лапшу и разговаривали так, будто мы всё ещё нормальная семья. Каждый кусок вставал мне поперёк горла, но я жевала и улыбалась. Максим увлечённо рассказывал о какой-то сверхсложной операции на мениске, которую он блестяще провёл вчера. А я с таким же энтузиазмом импровизировала детали свадебной выставки в Стамбуле, выдумывая встречи с турецкими подрядчиками, которых никогда не было.
— А как вообще дела в клинике? — спросила я, отпивая зелёный чай.
— Да всё как всегда. Куча пациентов, несколько экстренных консультаций, — он пожал плечами и потянулся за салфеткой. — О, кстати! Мне очень нужна твоя помощь с нашим благотворительным гала-вечером. Завтра, в пятницу после обеда, у нас финальное заседание оргкомитета. Ты ведь сможешь быть?
Пятница. После обеда. Именно в то время, когда я буду сидеть в кабинете Софии Тарнавской и планировать, как оставить его без штанов.
— Конечно, милый, — я погладила его по руке с максимальной нежностью. — Я ни за что этого не пропущу.
Пятница. Пятнадцать часов ноль-ноль. Я ровным шагом вошла в приёмную Софии Тарнавской на двадцатом этаже элитного бизнес-центра «Столичная Башня». Эта женщина была настоящей стихией.
На вид ей было где-то за пятьдесят. Она носила безупречно скроенный светло-серый костюм, у неё было идеальное серебристое каре и взгляд, которым можно было бы резать арматуру. Когда я вошла в кабинет, пахнущий дорогой кожей и кофе, она уже изучала моё сорокасемистраничное досье.
— Вера Левицкая, — сказала она, даже не подняв глаз от бумаг. — Садитесь. Это просто захватывающее чтение.
Я села. Я ждала и наблюдала, как она перелистывает страницы со скоростью молнии, сканируя каждую цифру и каждое сообщение с лазерной концентрацией. Наконец она закрыла папку, сняла очки и посмотрела на меня.
— Ваш муж — идиот, — безапелляционно заявила адвокат.
— Знаете, я начинаю это осознавать, — горько усмехнулась я.
— Нет, вы не поняли. Я имею в виду, что он клинический идиот во всём, что касается заметания следов. Я видела закоренелых коррупционеров, у которых операционная безопасность была куда лучше! — Она похлопала рукой по моей папке. — Это не просто доказательства. Это подарок, перевязанный красной лентой. Он что, посещал какие-то курсы на тему «Как эпичнее всего провалиться во время измены»?
Несмотря на всю боль ситуации, я искренне рассмеялась.
— Он очень умён, когда дело касается костей и суставов. Но во всём остальном он, очевидно, полный профан.
София откинулась на спинку своего роскошного кожаного кресла и сложила руки в замок.
— Буду с вами максимально откровенна. У вас есть три варианта действий, — начала она. — Первый — мы подаём иск немедленно. Используем все эти чеки и переписки, чтобы прижать его к стенке и заставить подписать выгодное для вас мировое соглашение. Вы забираете львиную долю имущества, получаете полную компенсацию за его «похождения» и уходите в новую жизнь. Это чисто, быстро и относительно безболезненно.
— А какой второй вариант? — поинтересовалась я.
— Игра в долгую. Мы нанимаем детективов, мониторим каждый его шаг, собираем ещё больше грязи и ждём наиболее стратегически уязвимого момента. Удар в спину. Это вариант для тех, кто жаждет холодной мести. Медленно, изматывающе, но очень сладко.
— И третий?
Улыбка Софии стала по-хищному опасной.
— Вариант «Публичная казнь». Мы подаём иск, наотрез отказываемся от мирного урегулирования и идём в публичный судебный процесс. Каждая деталь — куда он возил любовницу, какие трусы ей покупал, сколько денег спустил на рестораны — становится достоянием общественности. Журналисты, коллеги, его пациенты — все это будут читать. Его профессиональная репутация будет уничтожена навсегда.
— Это, наверное, стоит бешеных денег и времени? — заметила я.
— Невероятных. Но это крайне эффективно, если ваша цель — сделать так, чтобы он до конца своих дней вздрагивал, услышав ваше имя. — Она сделала паузу. — А теперь скажите мне: чего на самом деле хотите вы? Месть — это весело, но не всегда рационально. Какова ваша конечная цель?
Я глубоко задумалась. Я действительно хотела, чтобы Максиму было больно. Я хотела, чтобы он потерял что-то очень ценное, чтобы на собственной шкуре почувствовал последствия своей измены. Но прежде всего я хотела выйти из этой битвы победительницей. Я хотела сохранить своё достоинство, защитить свои деньги и иметь фундамент для новой жизни. Я хотела, чтобы Максим осознал, что совершил самую фатальную ошибку в своей жизни, когда решил, что может меня переиграть.
— Я выбираю первый вариант, — твёрдо ответила я. — Но с одним нюансом. Я хочу, чтобы это произошло в самый худший для него момент. Я хочу эффекта абсолютной неожиданности. Я хочу, чтобы в ту секунду он понял, что я всё это время знала правду, была на десять шагов впереди и что у него с самого начала не было ни единого шанса.
Глаза Софии Тарнавской загорелись азартом.
— О, с этим я обожаю работать! Скажите, Вера, планируются ли у вашего мужа в ближайшее время какие-нибудь важные профессиональные триумфы?
Я мысленно пробежалась по календарю Максима, который я идеально вела последние годы.
— В середине декабря, а точнее четырнадцатого числа, его клиника устраивает ежегодный благотворительный гала-вечер. Там будут все инвесторы, элита медицины, пресса. Максим будет получать главную награду года — премию за выдающиеся достижения в хирургии. Это будет пафосное мероприятие с чёрными галстуками и вечерними платьями.
— Идеально! — София даже хлопнула в ладоши. — А вы имеете какое-то отношение к организации этого действа?
— Я главный организатор. Моё агентство «Империя Праздников» отвечает за каждую деталь этого вечера от «А» до «Я».
София не выдержала и громко, искренне рассмеялась.
— Боже, это просто шедеврально! То есть вы будете стоять там как безупречный профессионал, наблюдать, как ваш муж получает награду всей своей жизни, и при этом точно знать, что его личный мир вот-вот взорвётся? Вы мне нравитесь, Вера! Мы с вами сработаемся.
Следующие полтора часа мы посвятили разработке стратегии. София объяснила, что документы на развод и раздел имущества мы подадим ровно через несколько дней после гала-вечера. Это достаточно близко, чтобы Максим не успел спрятать свои активы или переписать что-то на родственников, но после мероприятия — чтобы не пострадала моя профессиональная репутация перед заказчиками из клиники.
— С такими железобетонными доказательствами любой вменяемый адвокат посоветует ему сдаться без боя, — резюмировала София. — Альтернатива — это публичный скандал. Его юрист сразу объяснит ему, что судиться с вами — это профессиональное самоубийство.
— А что, если он всё равно упрётся рогом? — спросила я.
— Тогда мы раздавим его в суде. Но, поверьте моему опыту, такие мужчины — жалкие трусы. Они готовы отдать что угодно, лишь бы избежать публичного унижения. Он подпишет всё, что мы скажем.
— О каких суммах мы говорим?
София достала калькулятор. Я продиктовала ей все цифры: оценочную стоимость дома в «Сосновом береге», депозиты, две машины, инвестиционные портфели. Она быстро свела баланс.
— По самым скромным подсчётам, ваши совместные активы составляют около одного миллиона шестисот тысяч долларов. При стандартном разделе вы бы получили восемьсот тысяч. Но, учитывая доказанную измену и финансовые махинации за вашей спиной, я буду выбивать соотношение шестьдесят на сорок в вашу пользу.
— Это девятьсот шестьдесят тысяч, — продолжила она, быстро нажимая кнопки. — И что касается тех денег, которые он спустил на свою Алину? Тех пятнадцати тысяч долларов? Мы потребуем полного возмещения. Он вернёт вам каждую копейку, до последней гривны, из своего кармана.
Почти миллион долларов. Такова была моя цена за четырнадцать лет брака, который оказался мастерской иллюзией.
— Когда мы начинаем действовать? — спросила я, чувствуя, как адреналин пульсирует в венах.
— Прямо сегодня. Мои помощники подготовят первичные документы. Вы подписываете договоры, предоставляете нам доступ к выпискам, а дальше… дальше мы просто ждём.
Она пристально посмотрела на меня.
— А вы, Вера, возвращаетесь к своей обычной жизни. Вы готовите этот роскошный гала-вечер. Вы искренне улыбаетесь своему мужу. Вы играете роль идеальной, любящей жены ровно четыре недели. А через неделю после того, как он с пафосом получит свою награду, ему в дверь позвонит курьер с документами, которые разрушат его жизнь.
