Я вышла из кабинета Илоны Гайдук без четверти пять вечера. Несмотря на пронизывающий, влажный ноябрьский ветер, который безжалостно гулял по улицам киевского Подола, я чувствовала себя невероятно легко. Казалось, будто я только что сбросила с плеч тяжелый, мокрый бетонный блок, который таскала за собой последние несколько лет. У меня был четкий, просчитанный до мелочей план, гениальная адвокат и железобетонная правовая стратегия. Теперь оставалось самое сложное — пережить следующие четыре недели под одной крышей с изменщиком, не выдав себя ни одним мускулом на лице.
Когда я подъехала к нашему коттеджу в «Лесной Симфонии», машина Олега уже стояла на подъездной дорожке. Это было крайне необычно для пятничного вечера. Обычно в это время он либо еще оперировал, либо сидел на бесконечных медицинских совещаниях (или, как теперь выяснилось, пил вино с Миланой в ресторанах).
Я открыла дверь и сразу почувствовала невероятный аромат, доносившийся из кухни. Пахло чесноком, розмарином и запеченной рыбой.
— Ты готовишь? — искренне удивилась я, сбрасывая осеннее пальто и проходя к кухонному острову.
Олег стоял у духовки в стильном темном фартуке. Когда мы вообще купили этот фартук? Я даже не помнила о его существовании.
— Решил запечь дорадо с травами и сделать твой любимый салат, — гордо заявил он, вытирая руки полотенцем.
Олег не готовил ничего сложнее омлета последние три года. Это было максимально подозрительно. Очевидно, остатки совести (или что там у него работало вместо нее) заставляли его компенсировать свои измены такими дешевыми, показными жестами заботы. Он словно пытался откупиться от собственной вины перед тем, как нанести финальный удар.
— Ты в последнее время так много работаешь, Катя. Я подумал, что тебе не помешает спокойный домашний ужин и немного релакса, — добавил он своим фирменным, бархатным голосом, которым обычно успокаивал пациенток перед наркозом.
— Это так мило с твоей стороны, — я заставила себя ласково улыбнуться, хотя внутри все содрогалось от отвращения. — А по какому случаю такой праздник живота?
— Ни по какому случаю. Просто захотелось сделать приятное своей роскошной жене.
Мы сели ужинать, и, надо признать объективно, рыба получилась действительно вкусной. Мы непринужденно болтали о предстоящем гала-вечере «МедЭлит-Центра», обсуждали список VIP-гостей, размещение прессы и дизайн хрустальной статуэтки, которую ему должны были торжественно вручить. Он выглядел таким вдохновленным, самоуверенным и счастливым.
— Знаешь, Катя, я бы никогда не достиг таких высот в хирургии без тебя, — вдруг сказал он, накрывая мою руку своей теплой ладонью. — Ты всегда была моим надежным тылом. Всегда поддерживала, когда я пропадал на дежурствах. Я редко это говорю, но я правда ценю все, что ты для нас делаешь.
В тот момент мне до физической боли захотелось выплеснуть остатки горячего чая ему прямо в лицо. Я хотела кричать, что знаю о каждой его грязной лжи, о его съемной квартире на Печерске и о той малолетке с ресепшена, с которой он спит. Но я сделала глубокий вдох, ласково сжала его пальцы в ответ и посмотрела ему прямо в глаза.
— Именно для этого и существуют партнеры, Олег. Мы всегда поддерживаем друг друга.
Следующие три недели стали для меня настоящим изматывающим мастер-классом по раздвоению личности. Днем я была Екатериной Захарчук — железной бизнес-леди, которая жестко контролировала подрядчиков, согласовывала флористику, ругалась с техниками из-за света и дирижировала подготовкой к самому громкому медицинскому событию года. Ночью же я превращалась в Екатерину Захарчук — будущую свободную женщину, которая обменивалась зашифрованными имейлами с помощниками Илоны Гайдук, подписывала доверенности и тщательно планировала финансовое уничтожение своего мужа.
Олег продолжал вести свою двойную жизнь с поразительной, слепой самоуверенностью. На фоне своего воображаемого приближения к свободе он стал подозрительно внимательным. Мы чаще ужинали вместе, он инициировал разговоры о каких-то абстрактных вещах, спрашивал о моих проектах. Как-то на выходных он даже предложил сходить в VIP-кинотеатр на новый голливудский блокбастер.
Я согласилась. Мы сидели в роскошных, раскладных кожаных креслах, ели один карамельный попкорн на двоих, я смеялась в нужных местах, а мой мозг непрерывно пульсировал от одной мысли: «Наверное, он прямо сейчас набирает сообщение своей Милане, спрятав телефон под курткой».
А в конце ноября пришло время традиционного испытания родственниками. У матери Олега был юбилей — шестьдесят пять лет, и, по нашей многолетней традиции, мы устраивали большой семейный ужин в нашем загородном доме.
Его родители приехали из Винницы. Сестра Оксана со своим новым мужем примчались из Ивано-Франковска. Я провела два адских дня на кухне, запекая огромный кусок телятины с травами, нарезая изысканные салаты и выпекая сложный многоярусный торт, потому что свекровь принципиально не признавала магазинные сладости.
Я безупречно играла роль гостеприимной, идеальной хозяйки. Я разливала элитное итальянское вино и терпеливо слушала, как мать Олега в очередной раз заводит свою любимую, заезженную песню о том, что нам «давно пора подумать о наследниках, ведь годы-то идут».
— Нам очень хорошо вдвоем, мама, — сказал Олег, по-хозяйски и нежно обнимая меня за плечи. — К тому же карьера Кати сейчас идет вверх просто бешеными темпами. Она у нас настоящая звезда ивент-индустрии. Правда ведь, любимая?
— Абсолютно, — мило промурлыкала я, в то время как внутри меня разрывало от жгучего желания сообщить этой почтенной женщине, что ее драгоценный, идеальный сыночек уже подготовил им новую, более молодую невестку на замену, и что ее появление — это лишь вопрос нескольких недель.
К четырнадцатому декабря я держалась исключительно на чистом адреналине, тройном эспрессо и концентрированной, холодной ярости. Наступил день икс. День гала-вечера. День большого триумфа Олега Захарчука.
Я знала: сегодня я буду улыбаться, хлопать в ладоши и изображать самую гордую жену в мире. А ровно через пять дней, девятнадцатого декабря в шесть вечера, в нашу дверь позвонит курьер с судебным иском.
Сам гала-вечер прошел просто безупречно. Разумеется, иначе и быть не могло, ведь его планировала моя команда. Огромный зал премиального комплекса «Премьер Холл Киев» выглядел невероятно роскошно и статусно. Свет был выставлен так филигранно, чтобы подчеркнуть блеск драгоценностей на гостях и скрыть тени. Флористические композиции из белых орхидей поражали своим масштабом и изяществом. Я стояла с незаметным микрофоном в ухе, координируя работу десятков людей.
Кейтеринг работал как идеально настроенные швейцарские часы. Почти триста гостей в смокингах и вечерних платьях потягивали дорогое шампанское под звуки живого струнного квартета. На мне было роскошное изумрудное шелковое платье в пол, которое Олег накануне долго и восторженно расхваливал.
— Ты выглядишь просто потрясающе, — шепнул он мне на ухо, и в его голосе даже проскользнули нотки искренности.
В 20:00 началась долгожданная официальная часть. Главный врач клиники произнес длинную, пафосную речь о преданности инновациям в медицине, европейских стандартах и золотых руках их специалистов. А потом торжественно назвал имя Олега.
Мой муж уверенным, пружинистым шагом победителя поднялся на сцену. Он принял тяжелую хрустальную статуэтку, подошел к микрофону и произнес свою заранее отрепетированную речь. Он говорил о том, как важно любить свое дело, как важно возвращать людям уверенность в себе. А в финале сделал драматическую, театральную паузу и посмотрел прямо на меня.
— Но я бы никогда не стоял на этой сцене, если бы не моя невероятная жена, Екатерина. Без твоей безграничной поддержки, твоего терпения и веры в меня ничего этого не было бы возможно. Ты — мой фундамент.
Зал буквально взорвался аплодисментами. Несколько знакомых врачей и инвесторов тепло улыбнулись мне. Один из коллег Олега, проходя мимо моего столика, губами произнес: «Счастливчик!». Я сияла в ответ ослепительной улыбкой.
Я хлопала в ладоши громче всех. Я сыграла свою роль на «Оскар». И пока все видели слезы радости и гордости в моих глазах, я думала только об одном: о девятнадцатом декабря.
После завершения официальной части начались танцы. Олег, разогретый своим абсолютным успехом и несколькими бокалами дорогого виски, пригласил меня на паркет. Мы медленно двигались под какой-то легкий джазовый мотив, и он продолжал осыпать меня комплиментами.
— Этот вечер не был бы таким совершенным без тебя, — прошептал он, крепко прижимая меня к себе. — Ты сделала все идеально, как всегда.
— Это моя работа, Олег, — спокойно ответила я, глядя ему через плечо.
— Я не только про ивент. Я про все. Про нашу жизнь. Ты делаешь так, чтобы все работало как надо.
Мне едва хватило сил не рассмеяться ему прямо в лицо. «Наша жизнь»… Та самая жизнь, где он снимает секретную квартиру в центре и хладнокровно планирует, как выбросит меня на свалку сразу после праздничных салютов.
— Мы вместе делаем так, чтобы все работало, — тихо ответила я, пряча лицо у него на плече, чтобы он не увидел моих глаз.
Праздник закончился около одиннадцати вечера. По дороге домой Олег просто светился от самодовольства. Его хрустальная награда почетно лежала на заднем сиденье нашей машины.
В его голове картина мира была абсолютно идеальной. Его карьера на пике. Его удобная, функциональная жена устроила ему роскошный праздник и накормила родственников. А молодая любовница покорно ждет, когда он «нажмет на курок» и запустит процесс развода. Все идет точно по плану Олега Захарчука.
Только он не знает одного, самого важного факта. Это уже давно не его план.