А потом они просто развернулись и побежали. Через несколько секунд серые силуэты полностью растворились между стволами деревьев, будто их здесь никогда и не было.
Дарина осталась стоять на обочине одна. С неба снова начал сыпать мелкий снег. Она подошла к белому кресту и, как всегда, положила у его подножия свежие подсолнухи. Но в этом году рядом с цветами появилось нечто новое: небольшая деревянная фигурка трёх волков, которую Дарина неуклюже, но с большой любовью вырезала обычным ножом во время долгих, одиноких вечеров у буржуйки в Горганах. Она положила её прямо на цветы Матвея.
Когда она шла обратно к машине, ветер принёс из леса знакомый звук. Вой. Теперь он звучал гораздо дальше, но был совершенно отчётливым. Три голоса. Они словно говорили ей, что с ними всё в порядке. Они прощались.
Дарина села во внедорожник и повернула ключ зажигания. Впервые за четыре года, проезжая мимо 114-го километра, она не почувствовала всепоглощающей, парализующей боли. На её месте появилось что-то совсем другое — что-то чрезвычайно хрупкое, новое и даже немного пугающее. Она почувствовала покой.
Она не поехала во Львов сразу. Вместо этого Дарина остановилась у первой же придорожной заправки, купила кофе и просидела в машине несколько часов, глядя на заснеженную трассу. Если бы здесь была мобильная связь, она бы обязательно позвонила Оксане, чтобы спросить, как всё прошло. Но ей было хорошо сидеть вот так, в тишине, обнимая призраков своих волков и светлую память о своём сыне.
То, что произошло дальше, стало началом её настоящего воскресения. Вернувшись в свою львовскую квартиру, Дарина медленно подошла к двери детской комнаты. Впервые за все эти невыносимые четыре года она положила руку на ручку и нажала. Дверь тихо открылась. Запах ударил мгновенно — аромат старых фломастеров, детского шампуня с яблочным запахом и пыли.
Она села на край маленькой кровати, окружённая игрушками, которые Матвей оставил здесь тем утром, и заплакала. Но на этот раз её слёзы были другими. Это не были истерические рыдания первых месяцев утраты или пустой, механический плач последующих лет. Это был тихий, светлый и очищающий плач.
Она погладила одеяло и прошептала в пустоту комнаты:
— Я всегда буду тебя любить, моё солнышко. Я всегда буду по тебе скучать. Но я больше не могу продолжать умирать вместе с тобой каждый день. Я должна попытаться жить дальше.
На следующее утро Дарина позвонила руководству гипермаркета и взяла отпуск за свой счёт. А потом села в машину и поехала в городской центр защиты животных. Она долго ходила между рядами вольеров, где на неё лаяли десятки собак, пока не остановилась у самой дальней клетки. Там сидел старый метис лабрадора с совершенно седой мордой. Он не лаял, а просто внимательно и мудро смотрел на неё.
— Это Боцман, — тихо сказал волонтёр приюта, подойдя ближе. — Его хозяин умер пару месяцев назад, а родственникам старый пёс оказался не нужен. Он очень добрый, золотой мальчик, но… сами понимаете. Все хотят маленьких щенков. Скорее всего, он доживёт свой век здесь.
— Я забираю его, — без колебаний ответила Дарина.
Появление Боцмана в квартире вернуло ей жизненный ритм. Теперь у неё было ради кого просыпаться каждое утро. Ей нужно было готовить ему еду, выгуливать его в парке, гладить его большую тёплую голову. Кому-то она была нужна — и это была не критическая, отчаянная потребность умирающих волков, а тихая, ежедневная и тёплая необходимость старого пса. Дарина снова начала бегать по утрам, заставляя себя преодолевать боль в отвыкших лёгких.
В апреле она окончательно уволилась из строительного магазина. Использовав свои сбережения, Дарина оплатила годовой онлайн-курс по зоологии и реабилитации диких животных. Если она собиралась посвятить этому свою дальнейшую жизнь, ей нужны были реальные знания, а не одни только эмоции. Учиться было невероятно трудно: анатомия, биология, основы ветеринарии.
Она часами сидела за кухонным столом, обложившись конспектами, пока Боцман мирно сопел у неё в ногах. Каждый раз, когда ей хотелось бросить эту сложную учёбу, она вспоминала Руту. Если волчица смогла побороть смерть, чтобы спасти своих детей, то Дарина точно сможет сдать экзамен по физиологии животных.
В июне в её телефоне раздался звонок. Это была Оксана.
— Привет! Просто звоню узнать, как ты, — бодро сказала зоолог.
— Бывают хорошие дни, бывают очень тяжёлые, — честно ответила Дарина, поглаживая Боцмана за ухом. — Но я пытаюсь строить что-то новое.
— Хочешь услышать новости о наших лесных друзьях? — осторожно спросила Оксана.
Дарина затаила дыхание.
— Да.
— Мы их не видели. Ни разу, — радостно сообщила Оксана. — И это лучшая новость из всех возможных! Это значит, что они успешно избегают людей. Но местные лесники рассказывали, что видели следы крупной самки и двух молодых волков километрах в пятидесяти от места выпуска. Судя по следам, они прекрасно охотятся. Они процветают, Дарина. Они стали настоящей стаей.
— Они живут… — едва слышно прошептала Дарина.
— И это исключительно твоя заслуга, — твёрдо ответила Оксана.