Мне нужны были лучшие юридические акулы Одессы. Те, кто специализируется на громких разводах с крупным капиталом и безжалостно уничтожает неверных партнёров в суде. Имя Инны Бережной выскочило в моём поиске почти сразу. Она была настоящей местной легендой. Эта женщина вела половину самых громких бракоразводных процессов одесской бизнес-элиты за последнее десятилетие и славилась своей абсолютной бескомпромиссностью. Я быстро заполнила форму обратной связи на её сайте, описав ситуацию общими, но красноречивыми фразами.
Для подстраховки я отправила похожие запросы ещё трём топовым юристам города. В моём бизнесе правило номер один — всегда имей запасной план. Около десяти вечера экран моего телефона вдруг засветился и начал разрываться от уведомлений. Это был Владислав.
Пять пропущенных звонков. Семь сообщений в мессенджере, шедших одно за другим.
«Привет, любимая, просто проверяю, нормально ли ты долетела до Стамбула. Набери меня, как только заселишься в отель», — гласил первый текст.
Потом: «Начинаю немного волноваться. Ты же обычно пишешь сразу, как только самолёт касается полосы».
Через полчаса: «Наверное, ты уже совсем без сил и спишь. Желаю грандиозного успеха на выставке завтра. Страшно скучаю по тебе».
И финальным, самым циничным аккордом было вот это: «Кстати, не забудь, что в пятницу у нас финальная встреча оргкомитета по поводу нашего большого гала-вечера в клинике. Мне очень нужно твоё присутствие, ты же знаешь, что без тебя я как без рук. Люблю. Скучаю. Жду».
Какая же невероятная, ошеломляющая наглость! Этот мужчина спокойно строчит мне сообщения о вечной любви, сидя в своём новом любовном гнёздышке на Французском бульваре, рядом с молодой пассией. Я просто заблокировала экран, не ответив ни слова.
Пусть мой муж и дальше свято верит, что я устала после перелёта и мирно сплю в номере стамбульского отеля. Пусть наслаждается сладкой иллюзией своего тотального контроля над ситуацией. Потому что уже завтра утром я начну встречаться с юристами и готовить сценарий его падения, на фоне которого все мои грандиозные ивенты покажутся скромными детскими утренниками.
Но сегодня ночью мне нужно было вернуться туда, где я должна была жить. В наш просторный коттедж в «Морском Бризе». В тот самый дом, который Владислав так великодушно, словно барин с барского плеча, позволил мне оставить себе. Я заехала во двор около половины двенадцатого. В окнах было темно, а со стороны моря дул холодный, пронизывающий ветер.
Я заглушила двигатель и ещё несколько минут просто сидела в тёплом салоне машины, внимательно разглядывая наш дом. Кусты сортовых роз, которые я собственноручно высаживала и холила. Просторную террасу, где мы когда-то сидели летними вечерами, слушали шум волн и мечтали, пока Влад ещё не стал «слишком занятым врачом». Я построила здесь красивую, стабильную жизнь. И теперь всё это должно было пойти прахом из-за чьей-то прихоти.
Я открыла входную дверь. Внутри царила абсолютная тишина, а вещи лежали точь-в-точь так, как я их оставила перед вылетом. Моя недопитая чашка кофе на кухонном столе, раскрытый журнал на диване. Это был мой дом, но он больше таким не ощущался. Он вдруг превратился в холодную музейную экспозицию из чужого прошлого. Я налила себе немного дорогого красного вина, которое мы берегли для особых случаев, и села за кухонный остров, открыв ноутбук.
В среду утром я проснулась ровно в шесть. На несколько блаженных секунд мой мозг отказывался вспоминать вчерашний день, но потом реальность обрушилась на меня ледяной лавиной. По всем правилам женской психологии, меня должно было раздавить горе. Но я чувствовала лишь невероятную, кристальную ясность ума.
Я заварила себе крепкий эспрессо и открыла почту. Трое адвокатов уже ответили на мои ночные запросы. Офис Инны Бережной — той самой «железной леди» — сообщил, что у неё неожиданно появилось окно в пятницу в пятнадцать часов. Идеальное стечение обстоятельств.
Я быстро подтвердила все встречи. Инна Бережная — в пятницу. Сергей Викторович из бюро «Одесский Правовой Альянс» — в четверг утром. Опытная юристка Тамара Степановна из фирмы «Защита и Право» — в четверг после обеда. После этого я набрала сообщение Владу, извиняясь за вчерашнее молчание и жалуясь на страшную усталость. Он ответил мгновенно, снова написав, как сильно меня любит. Уровень его лицемерия вызывал у меня почти извращённое восхищение.
Всю среду я провела дома, тщательно изучая Семейный кодекс Украины. Я гуглила судебную практику по разделу имущества. И оказалось, что закон полностью на моей стороне! Согласно статье 70, суд может отступить от принципа равенства долей, если кто-то из супругов расходовал имущество в ущерб интересам семьи. А финансирование любовницы — это прямой ущерб.
В четверг утром я оделась как на настоящую войну: идеально скроенный тёмно-синий брючный костюм, кремовая шёлковая блуза. Этот сдержанный, дорогой образ транслировал чёткое сообщение: «Я — успешная владелица бизнеса, с которой нужно считаться».
Офис Сергея Викторовича находился в элитном бизнес-центре на Гагаринском плато. Он оказался респектабельным мужчиной в костюме ручной работы. Когда я положила на его стол своё сорокасемистраничное досье, его брови поползли вверх. А дочитав до конца, он поражённо констатировал, что за двадцать лет практики ещё не видел настолько гениально подготовленного клиента.
— Ваш муж спускал общие деньги на отели и ювелирку. Это стопроцентная растрата, — объяснил Сергей Викторович. — У нас есть все основания требовать отступления от равенства долей в вашу пользу. С такими доказательствами большинство ответчиков соглашаются на мировое соглашение ещё до суда. Такие самоуверенные люди больше всего на свете боятся публичного позора.
Моей следующей остановкой была Тамара Степановна. Она выглядела как добрая бабушка, но хватка у неё была бультерьерская. Она проглотила моё досье за десять минут и прямо спросила, хочу ли я просто сделать ему больно или выиграть по-настоящему и забрать своё имущество. Я твёрдо ответила, что хочу выиграть, но если в процессе ему станет очень больно — я совершенно не возражаю.
Около двух часов дня я сделала ещё один критически важный шаг: посетила отделение своего банка «Черноморский Капитал». Я села за стол к своей персональной менеджерке Светлане и заявила, что меня беспокоит финансовая безопасность моего бизнеса. Мы обсудили лимиты и риски. Чтобы обезопасить свои активы, я открыла абсолютно новый, чистый корпоративный счёт исключительно на своё имя. Счёт, до которого Владислав никогда не сможет дотянуться.
В 15:45, согласно моей идеально фальшивой легенде, мой самолёт из Стамбула должен был приземлиться в Одессе. Я выехала на трассу, встала на обочине и отправила мужу радостное сообщение: «Только что сели. Жду багаж и еду домой. Скоро буду!».
«Супер», — отписал мой заботливый изменщик. — «Я буду дома к шести. Закажу твою любимую паназиатскую кухню из „Восточного Лотоса“, договорились?»
«Идеально», — отправила я в ответ.
Я развернула машину и поехала к нашему коттеджу, имитируя долгую дорогу из аэропорта. Я ходила по пустым комнатам своего дома и понимала одно: завтра в пятнадцать часов меня ждёт главная битва — встреча с легендарной Инной Бережной. Влад распланировал свою жизнь так идеально, но я собиралась переписать его сценарий до неузнаваемости.
Машина Владислава плавно заехала во двор нашего коттеджа ровно в шесть вечера. Как только я услышала знакомый звук двигателя, моё тело инстинктивно напряглось, словно перед прыжком. Я сделала несколько глубоких, контролируемых вдохов, заставила себя расслабить зажатые плечи и «надела» на лицо свою лучшую, безупречно отрепетированную улыбку любящей жены.
Он вошёл в дом с двумя фирменными пакетами из ресторана «Восточный Лотос», от которых шёл густой, пряный аромат имбиря, соевого соуса и жареной утки. Это был тот самый Влад. Тот самый слегка помятый после долгого рабочего дня вид. Та самая усталая, но якобы искренняя улыбка человека, который рад вернуться домой.
— Как же я соскучился! — сказал он, наклоняясь, чтобы поцеловать меня в щёку.
Это было единственное проявление физической нежности, которое осталось между нами в течение последнего года — этот дежурный, быстрый, почти механический чмок. Я едва сдержалась, чтобы не отшатнуться, когда почувствовала тонкий запах его парфюма, который теперь навсегда, на уровне рефлексов, будет ассоциироваться у меня с одесским аэропортом и той отвратительной сценой объятий с Элиной.
— Стамбул был просто сумасшедшим, я страшно вымоталась, — солгала я, идеально имитируя усталость от перелёта и смены часовых поясов.
Мы сидели на нашей дизайнерской кухне, ели любимую паназиатскую лапшу и разговаривали так, будто мы до сих пор нормальная, счастливая семья. Каждый кусок вставал мне поперёк горла, но я методично жевала и приветливо улыбалась. Владислав увлечённо, с жестикуляцией рассказывал о какой-то сверхсложной операции на суставе, которую он блестяще провёл вчера. А я с тем же энтузиазмом импровизировала детали свадебной выставки, выдумывая на ходу встречи с турецкими подрядчиками, которых никогда в природе не существовало.
— А как вообще дела в клинике? — спросила я, отпивая зелёный чай.
— Да всё как обычно, полный завал. Куча пациентов, несколько экстренных консультаций, — он равнодушно пожал плечами и потянулся за салфеткой. — О, кстати! Мне критически нужна твоя помощь с нашим благотворительным гала-вечером. Завтра, в пятницу после обеда, у нас финальное заседание оргкомитета. Ты же сможешь быть? Без твоего агентства мы там просто провалимся.