То весеннее пасхальное утро выдалось на удивление светлым, тёплым и наполненным теми неповторимыми, щемящими ароматами, какие бывают только глубоко в тылу, за сотни километров от выжженной земли и линии фронта. Жёлтое такси, мягко шурша шинами по идеально ровному асфальту, высадило меня у высоких кованых ворот элитного коттеджного посёлка «Сосновый берег». Этот закрытый комплекс для избранных раскинулся среди густых, вековых деревьев в Обуховском направлении, неподалёку от богатого Козина.
Воздух здесь был настолько прозрачным и хрустально чистым, что после бесконечного дыма и пыли передовой с непривычки даже слегка кружилась голова. Он густо пах цветущими вишнями, прогретой утренним солнцем хвоей, влажным чернозёмом и едва уловимой, невероятно сладкой ванильной сдобой, доносившейся из распахнутых панорамных окон соседних роскошных особняков.
Я стоял перед своим собственным, купленным на честно заработанные деньги двором, глубоко вдыхая этот абсолютный, почти забытый покой. Мои огрубевшие, покрытые мелкими шрамами пальцы крепко сжимали ручку большой плетёной корзины, которую я успел купить по дороге на местном фермерском рынке. Внутри неё, на заботливо выглаженном льняном вышитом рушнике, красовался пышный, ещё тёплый румяный кулич.
Он был щедро, от души украшен белоснежной сахарной глазурью и яркой цветной посыпкой, так напоминавшей мне детство. Рядом лежало толстое кольцо домашней запечённой колбасы, десяток идеально гладких крашеных яиц, сваренных в луковой шелухе до глубокого бордового цвета, и несколько веточек пушистой вербы.
После бесконечных месяцев изнурительной службы военным сапёром, после непролазной грязи, пронизывающего до костей холода и постоянного, пульсирующего напряжения минных полей, где каждый твой шаг может стать последним, это тихое киевское предместье казалось мне какой-то параллельной реальностью. Это была хрупкая, почти иллюзорная картинка мира, декорация к фильму, где не существует ни физической боли, ни ежедневных потерь боевых товарищей, ни воя сирен. Я только что получил короткий, такой отчаянно долгожданный отпуск. Командир, суровый мужчина с сединой на висках, подписал мой рапорт буквально в последний момент перед праздником, понимающе похлопав по плечу: «Поезжай к жене, Роман. Тебе надо выдохнуть».
И я решил сделать своей законной жене Диане настоящий, эмоциональный сюрприз. Я намеренно не предупреждал её о своём приезде, выключил телефон ещё в поезде и не писал сообщений. Мне так остро хотелось просто неожиданно открыть дверь нашего дома, увидеть в её красивых глазах неподдельные слёзы радости, почувствовать, как дрожат её руки. Я представлял, как почувствую её горячее дыхание у себя на шее, когда она с разбега, забыв обо всём на свете, бросится мне в объятия. Там, в холодных сырых блиндажах под звуки артиллерии, я искренне, почти по-детски хотел верить, что долгая разлука, мой ежедневный риск и страх потери навсегда изменили её отношение ко мне. Что война стёрла всё поверхностное и оставила только суть.
Но если быть абсолютно честным с самим собой, последние годы перед моей мобилизацией наши отношения напоминали постоянную, изматывающую психологическую войну без победителей. Диана была женщиной невероятно красивой — с идеальной, точёной фигурой, безупречным вкусом во всём, от одежды до интерьера, и манерами светской львицы. Но вместе с этой красотой она была чрезвычайно амбициозной и до физической боли падкой на статус, бренды и внешнюю картинку успеха.
Она откровенно, иногда даже при своих элитных подругах, стыдилась того, что её муж — «простой, скучный айтишник». Её раздражало, что я работаю из дома, сидя за мониторами в удобных, растянутых хлопковых худи и спортивных штанах, пока мужья её знакомых каждое утро пафосно ездят в стеклянные бизнес-центры в центре столицы в дорогих итальянских костюмах и при галстуках. Для неё я был слишком «обычным».
Она даже не догадывалась о моей главной тайне. Диана не знала, что я уже много лет подряд чрезвычайно успешно, хладнокровно и расчётливо инвестирую в криптовалюту и скупаю акции иностранных технологических гигантов на закрытых биржах. Мой скрытый цифровой портфель давно превысил самые смелые финансовые мечты любого столичного топ-менеджера. Я мог бы купить ей новейший спорткар или возить на Мальдивы каждый месяц. Но я скрывал свои реальные, многомиллионные состояния намеренно.
Я вырос в обычной семье, и мне был жизненно необходим этот своеобразный тест на искренность: я хотел, чтобы Диана любила меня как человека, как своего надёжного мужа Романа, а не как безлимитную золотую кредитную карту или спонсора её прихотей. Я хотел построить семью на доверии, а не на балансе моего счёта.
Но когда начались тяжёлые времена для страны, когда экономика замерла, а страх поселился в каждом доме, её психологические манипуляции достигли своего грязного, невыносимого апогея. Она больше не сдерживалась. Она устраивала ужасные, многочасовые истерики. Диана срывала голос, бегая по нашему просторному коттеджу, и кричала, что все «нормальные, настоящие, сильные мужчины» давно уже там, на передовой, доказывают свою полезность, а я просто трусливо прячусь за двумя мониторами, как крыса…
Продолжение истории — НАЖИМАЙТЕ на кнопку ВПЕРЁД 👇👇👇