Нервы моей избалованной жены не выдержали такого удара. Гнилая струна их заговора громко, с треском лопнула. Диана за секунду осознала масштабы катастрофы: государственных пятнадцати миллионов не будет, роскошной жизни не будет, а бандитский долг её отца никуда не делся и уже требует расплаты кровью.
— Это всё ты виноват, старый идиот! — истерично, сорвавшись на пронзительный визг, завопила она, тыча наманикюренным пальцем прямо в лицо собственному отцу. — Это ты со своим никчёмным сыночком попёрся брать тот чёртов теневой заём! Ты нас всех подставил под уголовную статью!
Денис, который явно успел изрядно хлебнуть коньяка на кухне для храбрости перед приходом гостей, вскочил на ноги, опрокинув стул, и злобно, презрительно рассмеялся сестре прямо в лицо.
— Я подставил?! Да вы все тут спали и видели, когда он наконец сдохнет и освободит дом! — бешено закричал брат, размахивая руками. — Ты же сама вчера писала мне в мессенджере, что не можешь дождаться его смерти! Ты лично просила нашу мать сыпать ему ту химию в утренний кофе, чтобы у него быстрее сердце встало! Вы же сами говорили, что он всё равно сдохнет!
В гостиной воцарилась мёртвая, ледяная тишина. Госпожа Оксана осунулась, побледнела как стена и медленно, с ужасом перевела взгляд на мою тёщу, которая сжалась в углу дивана.
— Вы… скажите мне честно, под запись… вы давали ему несанкционированные, опасные препараты без назначения врача? — тихо, но очень чётко спросила социальная работница.
Надежда Николаевна закрыла лицо дрожащими руками и сквозь настоящие, горькие слёзы дикой паники заскулила на всю комнату:
— Я просто хотела, чтобы он больше спал и не мучился! Я ничего такого не делала! Я только добавляла ему немного сильных препаратов в кофе! Я хотела как лучше для своей доченьки, чтобы это быстрее закончилось!
Все карты были раскрыты. Они только что, в собственной истерике, добровольно признались в мошенничестве, сговоре и попытке отравления человека на два полицейских микрофона.
И именно в эту идеальную секунду входная дверь коттеджа распахнулась с грохотом. В гостиную быстрым, тактическим шагом вошёл майор Кравченко в сопровождении четырёх экипированных полицейских. Они действовали чётко, профессионально и без лишних эмоций. Один офицер мгновенно подошёл к тестю и зафиксировал его в кресле. Другой перекрыл выход для агрессивного Дениса, заломил ему руки за спину и громко щёлкнул металлическими наручниками на его запястьях. Следователь поднял удостоверение и сурово объявил о задержании всей семьи по подозрению в покушении на убийство и финансовом мошенничестве.
Только Диана не кричала. Она не плакала. Она стояла посреди комнаты как вкопанная и неотрывно, расширенными глазами смотрела на меня. Я медленно, с наслаждением выпрямил спину. Я больше не сутулился и не изображал одышку. Моё дыхание было абсолютно ровным и спокойным. Я достал из кармана свой смартфон, открыл приложение холодной криптобиржи и развернул яркий экран прямо к её лицу. У неё перед глазами светился мой реальный баланс с огромной семизначной суммой в долларах. Потом я медленно вытащил из другого кармана ключи от своего нового премиального автомобиля, купленного неделю назад, и с бряцанием положил их на стеклянный стол.
— Я никогда не был смертельно болен, Диана. И я никогда не был бедным «простым айтишником», которого ты так стыдилась, — спокойно, словно зачитывая приговор, произнёс я, глядя в её пустые глаза.
Её шок мгновенно сменился глубоким, сокрушительным, мучительным осознанием. Она поняла, что собственными руками, из-за своей ненасытной меркантильности и жестокости, только что уничтожила ту самую роскошную, богатую жизнь, о которой так мечтала и которая была прямо у неё в руках. Её ноги подкосились, и она бессильно сползла по стене на пол.
В ту же секунду за окном послышался громкий визг тормозов. К нашим воротам подъехал чёрный внедорожник с рэкетирами, которые приехали выбивать долг из Виктора Степановича. Но едва вооружённые бандиты вышли из машины, бойцы полицейского спецназа, ждавшие в засаде на улице, молниеносно повалили их лицом на капот автомобиля. Проблема с местным криминалитетом была решена так же элегантно и законно, как и моя семейная драма.
Следующие недели стали для меня сплошным юридическим водоворотом. Надежду Николаевну отправили прямо в столичное СИЗО без права внесения залога за попытку отравления. Диану, её отца и брата после допросов выпустили под огромный, неподъёмный залог. Их жизнь была полностью, дотла разрушена уголовными делами, публичным позором и бешеными долгами.
Я официально, через суд развёлся, быстро продал этот проклятый коттедж и переехал жить в свой роскошный панорамный пентхаус на «Оболонской Ривьере». По настойчивому совету Тараса я нашёл хорошего психотерапевта, чтобы шаг за шагом научиться жить дальше и снова, когда-нибудь в будущем, доверять людям. Одним тёплым летним вечером мы с боевым товарищем сидели на моём большом балконе, пили крепкий кофе и молча смотрели на яркие огни ночного, мирного Киева. А те дешёвые электронные часы с камерой до сих пор лежали в моём ящике как вечное напоминание: настоящее доверие и любовь никогда нельзя дарить просто так, за красивые глаза. Я прошёл настоящий ад на фронте и ещё более страшный ад в собственном тылу, но теперь я был финансово независим, в полной безопасности и абсолютно свободен. И этого было более чем достаточно.