— Кто-то ждёт дома, господин военный? — вдруг прервал свои рассказы водитель, тепло и с глубоким пониманием взглянув в зеркало.
— Да. Жена, — ответил Максим. От самих этих двух слов в горле мгновенно встал плотный ком волнения, а сердце забилось вдвое быстрее. — Но она вообще не знает, что я сегодня приеду. Ни сном ни духом. Это должен быть сюрприз.
— О, брат, это святое дело! Это лучшее, что только может быть! — радостно воскликнул таксист, широко улыбаясь в седые усы. — Глаза любимой женщины, когда она внезапно, без предупреждения видит своего мужа живым на пороге, — это же дороже всех денег и сокровищ мира. С этим моментом в жизни вообще ничего не сравнится. Поверьте мне, старику.
За окном автомобиля плавно проплывали до боли знакомые пейзажи родного города. Широкий Днепр ослепительно поблёскивал под послеобеденным августовским солнцем, словно кто-то щедро рассыпал миллионы бриллиантов по синей воде. Большие стеклянные торговые центры, куда Елена так любила вытаскивать его по выходным в их «прошлой» жизни. Летние террасы стильных ресторанов с плетёной мебелью. Молодёжь, беззаботно гулявшая по тротуарам со стаканчиками холодного кофе и фруктовых смузи.
Город жил своим привычным, быстрым и комфортным ритмом, будто навсегда застыл в параллельной, защищённой реальности. Этот острый, беспощадный контраст двух совершенно разных миров сильно резал по натянутым нервам. Максим снова чувствовал себя астронавтом, который только что приземлился на Землю после долгой, изнурительной экспедиции на крайне враждебную, лишённую кислорода планету.
В боковом кармане тактических штанов вдруг настойчиво завибрировал смартфон. Это посыпались десятки новых сообщений в закрытом чате их взвода. Ребята, которые тоже выехали на заслуженный отдых, уже активно и шумно планировали, где именно встретиться на выходных в центре, в каком-нибудь пабе, чтобы посидеть «как белые люди». Максим даже не стал открывать приложение, просто смахнув уведомления с экрана большим пальцем. Не сегодня и точно не завтра. Сейчас для него во всей огромной Вселенной существовала только Елена.
Чем ближе жёлтое такси подъезжало к их улице, тем громче и чаще колотилось его сердце, отдаваясь глухой пульсацией в висках. Максим бросил быстрый, критический взгляд на своё отражение в тёмном тонированном стекле автомобиля. Выглядел он, мягко говоря, совсем не как ухоженный романтический киногерой. Лицо сильно осунулось, заострив скулы так, что, казалось, о них можно порезаться. Кожа задубела от постоянного степного ветра и палящего солнца, превратившись в тёмную, жёсткую медь.
У уголков глаз пролегла сетка новых, невероятно глубоких морщин, которых точно не было ещё полтора года назад. Волосы были сбриты машинкой почти под ноль. А на правой стороне шеи отчётливо виднелся совсем свежий красноватый шрам — молчаливое напоминание о мартовском обстреле. Не испугается ли Елена этих разительных внешних перемен? Узнает ли она в этих жёстких, обветренных чертах того самого Максима-архитектора, которого со слезами на глазах когда-то провожала на перроне?
Автомобиль наконец плавно свернул на их узкую, уютную линию на Осокорках. Максим невольно подался всем корпусом вперёд, жадно впиваясь взглядом в знакомые архитектурные формы и заборы соседей. Номер 40. Номер 42. Ещё несколько десятков метров.
— Вот здесь, справа, у высокого коричневого забора из профнастила, можете остановиться, — хрипло скомандовал он водителю, вдруг почувствовав, как мгновенно и полностью пересохло во рту.
Он увидел знакомый скат крыши своего дома — того самого, который проектировал ночами. Увидел раскидистую ветку груши, которую они сажали вместе в первый же год счастливой жизни на новом месте. А потом… потом он увидел их.