Тем же вечером, когда Максим Радченко переступил порог своего двухуровневого пентхауса на Липках, он сразу почувствовал чужое присутствие. Густой, приторно-сладкий аромат духов Вики висел в воздухе, словно ядовитый газ. Ещё вчера этот запах вызывал у него прилив адреналина и желания, но сейчас он вызывал лишь острый приступ тошноты.
В квартире не горел основной свет. Только бра на стенах отбрасывали длинные тени на дорогую мебель. Максим прошёл в гостиную и увидел её.
Вика стояла у кухонного острова, небрежно опираясь на мраморную поверхность. В одной руке она держала бокал его коллекционного итальянского вина, а другой лениво листала ленту в телефоне. Она вела себя так расслабленно и самоуверенно, словно была полноправной хозяйкой этих квадратных метров.
— Ты поздно, — промурлыкала она, даже не отрывая взгляда от экрана. — Тяжёлый день в офисе, милый? Или, точнее, день вне офиса?
Максим окинул её взглядом, от которого мог бы треснуть лёд. Его нервы были натянуты до такой степени, что он едва сдерживался, чтобы не сорваться на крик.
— Убирайся отсюда. Немедленно.
Вика наконец подняла глаза. Она медленно отпила вина, и одна её бровь саркастично поползла вверх.
— Прости? Что ты сейчас сказал?
— Я сказал, собирай свои вещи и убирайся! — рявкнул Максим, бросая пиджак прямо на пол. — У меня нет времени на твои игры. Моя жизнь рассыпается на куски! Меня таскают на допросы. Совет директоров вышвырнул меня, как собаку. Счета арестованы. А теперь ещё и ты стоишь здесь и пьёшь моё вино!
Вика аккуратно поставила бокал на стол. Её лицо изменилось. С него мгновенно исчезла та игривая, наивная маска, которую она всегда носила рядом с ним. Её глаза стали холодными, расчётливыми и жёсткими. Это больше не была та Вика, которая восторженно смеялась над его шутками в дорогих ресторанах. Это была хищница, почуявшая запах крови.
— О, сладкий, — её голос стал низким и колючим. — Ты правда думаешь, что меня волнуют твои проблемы?
Она медленно подошла ближе, глядя на него с откровенным презрением.
— Я предупреждала тебя, Максим. Я говорила, что за тобой кто-то наблюдает. Я говорила, что ты слишком расслабился. Но ты же у нас гений, ты считал себя неприкасаемым королём мира. Твоя самоуверенность тебя и утопила.
Максим сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.
— Что ты знаешь? Говори!
Вика криво усмехнулась.
— Намного больше, чем ты можешь себе представить.
Она взяла свой телефон, сделала несколько свайпов по экрану и повернула его к Максиму. Его грудную клетку болезненно сжало, когда он увидел фотографию.
На снимке была Марина. Она выходила из дверей частной клиники «Святой Покровы». А рядом с ней, бережно придерживая её за локоть, шёл Илья Мороз. Они выглядели не просто как знакомые. Они выглядели как семья, которая только что пережила кризис и вышла из него вместе.
— Что это за чёрт?! — взревел Максим, выхватывая телефон из её рук.
Вика лишь пожала плечами, поправляя свой идеальный маникюр.
— Доказательства. Она не одна, Макс. Она уже давно не одна. И, судя по всему, её новый защитник куда умнее и могущественнее тебя.
Холодная, слепая ярость вспыхнула в его мозгу. В его больное эго просто не укладывалось, что «его» женщина могла быть с кем-то другим.
— Ты хочешь сказать, что Марина и этот выскочка Илья… Они спали за моей спиной?! Она изменила мне?!
Вика громко, искренне расхохоталась. Этот смех эхом отразился от стен пентхауса.
— Ой, умоляю, Максим! Только не строй из себя оскорблённого мужа. Это просто смешно. Тебе было абсолютно плевать, с кем она и что с ней, когда она ночами плакала в этой самой квартире, пока ты развлекался со мной. Ты сам толкнул её в его руки.
Каждое её слово резало его по живому, разбивая остатки его самоуважения.
— Послушай сюда, — тон Вики снова стал серьёзным и деловым. Она подняла с кресла свою дорогую дизайнерскую сумку. — Я буду с тобой абсолютно откровенна. Я не планировала участвовать в твоём эпическом падении. Я думала, что наш роман — это просто весёлая игра, дорогие подарки и немного инсайдерской информации для моей карьеры. Но когда детективы из БЭБ начали рыскать вокруг компании, я поняла, что находиться рядом с тобой — это токсично. И криминально опасно.
Она закинула сумку на плечо и спокойно посмотрела ему в глаза.
— Поэтому я решила сойти с этого тонущего корабля. И выторговала себе гарантии безопасности. Свою собственную сделку со следствием.
— Какую ещё сделку? — прохрипел Максим. Его голос вдруг сел, превратившись в жалкий шёпот.
Вика остановилась в шаге от двери лифта и обернулась. На её губах играла хищная, довольная улыбка победительницы.
— Максим, дорогой… Это я слила все твои документы.
Его кровь мгновенно превратилась в лёд. Ноги едва не подкосились.
— Ты… что?
— Я скопировала данные с твоего жёсткого диска, пока ты спал, — так же спокойно, словно рассказывала рецепт ужина, продолжила она. — Я отправила всё Виктору Тарасовичу. И в БЭБ. И парочке знакомых журналистов-расследователей. Оказалось, что мужчины, которые так легко изменяют своим беременным жёнам, очень предсказуемы. Я знала, что рано или поздно ты пойдёшь ко дну. Я просто немного ускорила этот процесс, чтобы не утонуть вместе с тобой.
Игра была окончена. Шах и мат.
Максим, ослеплённый ненавистью и отчаянием, резко рванулся к ней. Но Вика даже не вздрогнула. Она подняла руку, останавливая его.
— Даже не думай ко мне прикасаться, — прошипела она с металлом в голосе. — Тронешь меня хоть пальцем — и следующее, что я передам следствию, будут аудиозаписи твоих разговоров о теневых тендерах. После них ты не выйдешь из тюрьмы до конца жизни.
Она сделала шаг назад, в кабину лифта. Двери начали бесшумно закрываться, скрывая её идеально накрашенное, холодное лицо.
Максим остался стоять посреди пустого тёмного коридора. Он не мог пошевелиться. Его дыхание было частым и хриплым.
Вика. Женщина, ради которой он разрушил собственную семью. Женщина, которой он доверял свои самые грязные секреты, о которых Марина даже не догадывалась. Она играла с ним с самого начала. Она использовала его, а когда он стал ей не нужен — просто выбросила на помойку, ещё и подпалив его жизнь со всех сторон.
И сейчас, когда его карьера была уничтожена, репутация растоптана, а свобода висела на волоске, Максим Радченко наконец осознал самую страшную истину в своей жизни. Он не потерял Марину. Он собственноручно выбросил её — единственного человека, который был ему верен, — ради той, кто только что хладнокровно похоронила его заживо.