Фантом сдвинулся с места первым. Большой угольно-черный малинуа, который больше суток не реагировал ни на какие внешние раздражители, вдруг резко поднял голову. Его острые уши напряглись, улавливая знакомый звук шагов, а тяжелый хвост начал медленно, неуверенно бить по бетонному полу. За ним поднялась Луна, потом Арес. Один за другим, словно запустилась какая-то невидимая цепная реакция, каждый пес в круге повернулся мордой к женщине, только что переступившей порог ангара.
Алина остановилась. На какое-то мгновение время в огромном помещении замерло. Двенадцать пар умных, преданных глаз неотрывно смотрели на нее. Она смотрела на них. Эта тишина была настолько глубокой и электрической, что, казалось, стены ангара вот-вот не выдержат напряжения и треснут.
А потом Фантом поднялся на лапы. Он пошел к ней — медленно, осторожно, каждое его движение было исполнено какой-то невероятной, почти человеческой достоинства, совершенно не вязавшейся с его угрожающими размерами. Дойдя до Алины, грозный вожак стаи просто сел у ее ног и поднял морду вверх. В его взгляде не было пустой покорности выдрессированного животного. Там было нечто гораздо более глубокое: абсолютное узнавание, безграничная преданность и любовь.
Алина не выдержала. Она упала на колени прямо на холодный бетон и крепко обхватила руками могучую шею Фантома. Ее плечи задрожали. С ее губ не сорвалось ни звука, ни рыдания, но то, как сильно тряслось ее тело, говорило громче любых слов.
За спиной Фантома остальная стая тоже поднялась со своей молчаливой вахты. Один за другим они подходили к женщине. Луна прижалась к ее правому боку, ища тепла. Покрытый старыми шрамами Арес осторожно положил свою тяжелую голову ей на колени. Гигант Один встал позади, словно несокрушимая пушистая гора, закрывая ей спину. Шторм, Гром, Вспышка, Морок, Призрак, Титан, Атлант и Смелый — каждый из них нашел свое место в этой живой мозаике тел, плотным кольцом окружившей Алину.
Они ждали ее. Все это время они не подпускали никого к гробу, потому что берегли его для нее.
Майор Богдан наблюдал за этим от двери, и его лицо превратилось в маску абсолютного шока. Все утро он презирал эту женщину. Он кричал на нее, грозил гауптвахтой, обращался с ней как с пустым местом, назойливой помехой. А оказалось, что она…
— Кто она такая? — едва слышно выдохнул майор.
Генерал-майор София медленно повернулась к нему. Впервые с момента прибытия на базу на ее суровом лице появилась тень грустной, теплой улыбки.
— Она — причина, по которой эти собаки считаются лучшими в мире, майор. Она воспитывала каждого из них с того самого дня, как они открыли глаза. — Генерал выдержала паузу, позволяя смыслу слов осесть в головах офицеров. — И она — законная жена Назара.
Богдан побледнел так резко, словно из него выкачали всю кровь.
— Его жена?
— Позывной «Шепот». Старший инструктор спецотряда «Тень». Одна из самых награжденных и результативных оперативниц подразделения, которого на бумаге не существует. — София смотрела, как собаки льнут к своей настоящей хозяйке. — Она работала вашей уборщицей три месяца, мыла за вами полы, и ни один из вас, «элитных офицеров», даже не заподозрил этого.
В центре зала Алина наконец подняла голову. Ее глаза покраснели от сдерживаемых слез, но голос звучал ровно и твердо, когда она заговорила, обращаясь ни к кому конкретно:
— Они не могли оставить его одного. Они знали, что я обязательно приду. Знали, что мне нужно с ним проститься. — Ее пальцы машинально перебирали густую шерсть на загривке Фантома. — Назар научил их защищать то, что имеет наибольшее значение. А для них… наибольшее значение имела я. Поэтому они держали оборону.
Мастер-сержант Степан сделал шаг вперед, его голос был мягким, как у отца:
— Алина… Шепот. Нам нужно поговорить о том, что на самом деле произошло на той базе во время миссии.
— Я знаю, что там произошло. — Она медленно поднялась на ноги. Собаки мгновенно перестроились, образовав вокруг нее живой щит. — Я знаю, кто его убил. Я знаю это уже две недели.
Тишина, наступившая после ее слов, была оглушительной. София напряглась:
— Кто?
Но прежде чем Алина успела произнести имя, двери ангара с грохотом распахнулись. В зал влетел лейтенант Дмитрий. Он тяжело дышал, явно пробежав немалое расстояние.
— Госпожа генерал, прошу прощения за вторжение, но командование требует срочно связаться с вами по поводу…
Он запнулся на полуслове. Его взгляд упал на центр зала. Там, в окружении двенадцати собак, которые еще полчаса назад игнорировали любые приказы, стояла женщина. Та самая уборщица. И все эти собаки сейчас смотрели на Дмитрия. Смотрели так, что у лейтенанта похолодела кровь в жилах.
Фантом зарычал. Это был низкий, вибрирующий звук, зарождавшийся где-то глубоко в груди зверя. Он наполнил помещение обещанием неизбежного насилия, густым, как дым. Рядом с ним боевую стойку принял Арес; его верхняя губа поднялась, обнажив клыки, которые в свое время рвали вооруженных боевиков.
Дмитрий попятился, его лицо покрылось липким потом.
— Что… что происходит? Почему они так на меня смотрят?
Голос Алины был холоднее жидкого азота:
— Потому что они знают, лейтенант. Они почувствовали это с первого дня. Они всегда знали.
— Знали что? Я не понимаю!
— Ты был последним человеком, который видел Назара живым. — Она сделала шаг к нему, и стая двинулась вместе с ней — волна мышц, шерсти и едва сдерживаемой ярости. — Твоя смена должна была стоять на посту той ночью. Ты должен был прикрывать ему спину.
— Я прикрывал! Я был там! Но начался обстрел, нападение вражеской ДРГ!
— Никакого нападения не было. — Алина понизила голос до едва слышного шепота, который пугал куда сильнее любого крика. — Журналы боевых действий сектора не фиксируют ни одного огневого контакта той ночью. А кадры со скрытых камер видеонаблюдения, установленных на базе, показывают, что ты вышел из палатки Назара в 02:17. Ровно за сорок три минуты до того, как нашли его тело. — Она остановилась в полутора метрах от Дмитрия, прожигая его взглядом. — И знаешь, что еще? Баллистическая экспертиза, которую вы так старательно пытались засекретить и уничтожить. Пуля, оборвавшая жизнь моего мужа, была выпущена из оружия стандарта НАТО. Из твоего личного оружия, Дмитрий.
Лицо лейтенанта исказилось сначала отрицанием, а потом чем-то гораздо более уродливым — загнанным отчаянием.
— Вы не сможете этого доказать! Оригиналы отчетов уничтожены!
— Я лично забрала цифровую копию из хранилища вещественных доказательств в Киеве за день до того, как ваши сообщники стерли серверы. — Алина достала из кармана маленькую черную флешку. — А заодно и логи зашифрованных коммуникаций. Твою переписку с контактом, которого ты называл «Куратор». Двенадцать сообщений за четыре месяца. Слив разведданных, информация о передвижениях Назара, и последнее сообщение, полученное за сутки до его смерти: «Объект вышел из-под контроля. Ликвидировать».
В ангаре стало так тихо, что было слышно, как капли дождя бьют по металлической крыше. Глаза Дмитрия лихорадочно бегали по залу, ища выход. Но выхода не было. Степан незаметно перекрыл путь к двери. Богдан, несмотря на свою прежнюю враждебность к Алине, загородил отход к окнам. Даже врач Елена поднялась со своего стула, и в ее обычно добрых глазах теперь горел гнев.
— Ты сумасшедшая! — оскалился Дмитрий, отбрасывая любые попытки оправдаться. — У тебя здесь нет никаких полномочий! Ты просто гражданская уборщица с поехавшей крышей!
— Я — женщина, чьего мужа ты подло убил во сне. — Алина сделала еще один шаг, сокращая дистанцию до минимума. Фантом повторил ее движение, его рычание стало непрерывным. — И я — инструктор, который научил каждую собаку в этом помещении распознавать угрозу. А прямо сейчас, лейтенант, во всем их мире нет угрозы большей, чем ты.
Рука Дмитрия нервно дернулась к тактической кобуре на бедре. Но он даже не успел коснуться застежки.
Арес оказался быстрее.
Пес ударил его, как выпущенная из пусковой установки торпеда. Почти сорок килограммов стальных мышц и натренированной ярости сбили Дмитрия с ног еще до того, как он успел осознать, что происходит. Но Арес не стал пускать в ход клыки; сработала безупречная дрессировка на задержание. Пес просто прижал предателя к бетонному полу, намертво зафиксировав его грудную клетку своими лапами и зависнув раскрытой пастью в нескольких миллиметрах от его горла. Дмитрий не мог даже пошевелиться.
— Хороший мальчик, — тихо, почти нежно сказала Алина.
Степан мгновенно оказался рядом. Он профессионально вытащил оружие из кобуры лейтенанта, заломил ему руки за спину и жестко зафиксировал их пластиковыми стяжками.
— Лейтенант Дмитрий, вы задержаны по подозрению в убийстве Назара и шпионаже против Вооруженных сил Украины.
— Вы не понимаете, что делаете! — задыхаясь под весом собаки, закричал Дмитрий. — Это не моя игра! Надо мной стоят люди, до которых вам никогда не дотянуться! Высокие кабинеты! Назар узнал то, чего не должен был знать, и они…
— Оставьте эти сказки для следователей контрразведки. — Голос генерал-майора Софии разрезал воздух, как скальпель. — Капитан Кирилл!
Дверь приоткрылась, и на пороге появился Кирилл в сопровождении двух крепких бойцов Военной службы правопорядка. Капитан на мгновение оторопел от картины: лейтенант на полу под прицелом клыков боевого пса, Степан с оружием, и уборщица Алина в центре всего этого действа.
— Госпожа генерал?
— Взять лейтенанта под стражу. Максимальный уровень изоляции. Никаких контактов, никаких телефонных звонков или адвокатов, пока я лично не дам разрешение. Передайте его следователям СБУ.
— Слушаюсь. — Кирилл кивнул бойцам ВСП, которые рывком подняли Дмитрия на ноги и потащили к выходу.
Когда его вели мимо Алины, Дмитрий резко вывернул шею и выплюнул последние, ядовитые слова:
— Ты думаешь, это победа? Думаешь, мой арест что-то изменит? Назар подобрался слишком близко к огромной системе. К тем, кто дергает за ниточки на самом верху. Они никогда не позволят правде выйти наружу, и они никогда не оставят тебя в живых!
Арес яростно клацнул зубами в его сторону, и патрульные ускорили шаг, фактически выталкивая Дмитрия за дверь, пока пес не решил закончить начатое.
В зале снова воцарилась тишина. Алина стояла неподвижно, окруженная своими собаками, и смотрела на закрытую дверь, за которой только что исчез убийца ее мужа. На ее лице не было ни торжества, ни облегчения. Лишь пустыня выжженного горя, которое невозможно исцелить никакой местью.