Тишина возвращалась во двор постепенно, как вода во время отлива. Назар закрыл дверь и на мгновение прислонился лбом к прохладному дереву. Собака отошла от порога и направилась обратно к печи. Она остановилась, склонив голову, а потом легла у самого маленького щенка, укрывая его своим телом. Назар смотрел, как она нежно касается носом его бока. Это не было результатом дрессировки. Это было нечто гораздо более великое.
На следующее утро Назар получил сообщение: Геннадий Дубовик официально подал заявление в полицию о «краже имущества». Документ был коротким и составленным неуклюже, но он запускал бюрократическую машину. Посёлок Серебряный Поток отреагировал на это в своей привычной манере. Люди не делали громких заявлений. Новости передавались взглядами в очереди у почты или обрывками фраз в местном магазине. Кто-то одобрительно кивал Назару, кто-то отводил глаза. Это была тишина выбора, и Назар прекрасно умел жить внутри такой тишины.
После обеда приехала Леся. Она выглядела ещё более уставшей, но её руки оставались такими же точными. Во время очередного осмотра щенков она вдруг замерла, разглядывая ушко одного из малышей под светом настольной лампы.
— Назар, — её голос стал напряжённым. — Посмотрите сюда.
Назар наклонился ближе. На внутренней стороне ушной раковины щенка виднелось едва заметное бледное пятно. На первый взгляд — просто грязь или синяк. Но Леся потёрла это место пальцем, и контур не исчез.
— Это маркер, — тихо сказала ветеринар, проверяя другого малыша и находя такую же бледную отметину. — Временные чернила. Такими часто пользуются «чёрные питомники», чтобы маркировать помёты для продажи, пока щенки маленькие. Со временем оно стирается, но не полностью.
Она выпрямилась, глядя на мужчину.
— Само по себе это не прямое доказательство. Но это клеймо, которому здесь не место.
Ещё один фрагмент пазла. Назар молча достал телефон и сделал серию макроснимков под разными углами освещения. Вечером ему позвонила Алина.
— Я пошла по следу, — быстро заговорила журналистка. — Не по официальному заявлению Дубовика, а по его старому цифровому следу. Он был неосторожен в интернете. Нашлись старые объявления, удалённые сообщения с предложениями продажи породистых и полупородистых собак… Цена зависела от возраста и окраса.
Назар вышел на крыльцо, чтобы набрать дров для ночной топки. Собака пошла за ним. Её походка стала легче, тело понемногу наливалось силой благодаря хорошему питанию. Вдруг она остановилась у самого края ступенек и подняла нос по ветру. Её уши дрогнули. Она не залаяла, лишь осторожно схватила зубами край куртки Назара и решительно потянула его назад, подальше от темноты двора.
Назар замер и опустил взгляд туда, куда собирался ступить. На нижней ступеньке крыльца, контрастируя с белым снегом, лежал кусок сырого мяса. Мужчина присел на корточки, не подходя слишком близко, и его ноздри уловили тошнотворный резкий запах. Пахло дешёвым спиртом и какой-то едкой химией.
Он медленно отступил назад, завёл собаку в дом и закрыл дверь. Внутри него поднималась холодная, контролируемая ярость. Это уже была не попытка вернуть «собственность». Это было предупреждение. Трусливое, подлое послание в стиле Дубовика. Назар сделал фотографии отравленной приманки, зафиксировал время и набрал номер капитана Панасюка.
Действия антагониста были непрямыми, но теперь появился мотив, и вся история обрела чёткие очертания. Панасюк посоветовал установить дополнительное освещение во дворе и быть предельно осторожным. Назар принял информацию. Он знал, что делать дальше.