— Куда это ты, Галя, так рано чапаешь? — вдруг раздался хрипловатый мужской голос из-за низкого забора.
— Тьфу на тебя, Степанович! — вскрикнула она от неожиданности, едва не выпустив корзину из рук. — Напугал до смерти, чёрт старый!
Матвей Степанович был человеком одиноким, немного чудаковатым и обычно очень молчаливым, но этим утром его почему-то потянуло на разговор.
— Чего это тебе, Матвей, в такую рань не спится? — уже спокойнее спросила женщина, подходя ближе к его двору.
— Да вот, вышел подышать, вижу — ты куда-то собралась. Думаю, куда же это моя соседка до восхода солнца спешит, — усмехнулся мужчина, выпуская кольцо дыма от сигареты.
— Ивана твоего уже пять лет как нет, а ты женщина хоть куда, красивая, энергичная, — продолжал он с хитринкой в глазах. — Может, на свидание к кому собралась тайком?
— Совсем из ума выжил, старый! — искренне и громко рассмеялась Галина Ивановна, отмахнувшись от него, как от надоедливой мухи.
Она оглядела его с ног до головы и с иронией покачала головой, дивясь его фантазиям.
— Да я же всего на какой-то год моложе тебя! Мы своё уже отлюбили, отгорели, — сказала она с лёгкой ностальгией. — Какое там свидание, я за грибами иду, пока Параска все поляны не обобрала.
— Ну да, за грибами, — медленно кивнул Матвей, и его глаза на миг потеплели от воспоминаний. — Видел я вчера Параску, очень богатый урожай она притащила домой.
— Мне и самому вчера захотелось по лесу побродить, лисичек или опят набрать, — добавил он после долгой паузы. — Да только кому мне их нести, кого угощать этими грибами?
В его голосе вдруг зазвенела такая глубокая, неподдельная тоска, что Галина даже перестала улыбаться. Женщина почувствовала, как незримая боль соседа передалась и ей, задев струны сочувствия.
— У тебя вон какая семья, сыновья — орлы, невестки золотые, полный дом детского смеха, — продолжал мужчина глухим голосом, глядя куда-то мимо неё.
— А я что? Один как перст в этой старой халупе, никому на всём белом свете не нужен, — он тяжело опёрся на деревянную калитку.
— А кто тебе виноват, Матвей? — не удержалась от извечного женского вопроса Галина Ивановна, подойдя вплотную к забору. — Почему ты после смерти своей Елены так и не женился во второй раз?
— Тебе же тогда и сорока лет не было, как ты молодым вдовцом остался на всё село, — укорила она его.
Мужчина очень тяжело вздохнул, резко отводя взгляд в сторону леса. Галя прекрасно знала, что задевает самую больную тему, но женское любопытство и желание хоть как-то утешить брали своё.
— Я же хорошо помню, как за тобой наши местные молодухи целыми табунами бегали, пироги тебе под дверь носили, — продолжала она настаивать. — Все хотели войти в твой дом новой хозяйкой, согреть тебя после утраты.
— А ты ведь никого не подпустил, закрылся от людей, как в настоящем монастыре! — Галина говорила эмоционально, не замечая реакции собеседника.
Она не видела, как резко потускнел взгляд соседа и как до белых костяшек напряглись его жилистые руки на калитке.
— Ладно, Галя, ты же вроде за грибами очень спешила! — вдруг сердито и максимально резко отрезал Матвей Степанович, отворачиваясь от неё.
— Так иди уже быстрее, пока городские на машинах не понаехали с вёдрами и всё не выскребли. — сухо бросил он. — А то останешься с пустой корзиной и будешь потом целый день причитать.
— Вот вечно ты такой, слова тебе нормального не скажи! Будто ёж колючий! — возмущённо пробормотала женщина, прекрасно зная эту его резкую смену настроения.
Она поправила платок на голове и крепче перехватила ручку своей корзины.
— Не хочешь говорить — так и молчи, я же тебе в душу силой не лезу! — добавила она с ноткой обиды. — Сам первый меня зацепил, а теперь надулся, как сыч. Ну и чёрт с тобой, Степанович!
Галина Ивановна решительно зашагала в сторону лесной тропинки, недовольно качая головой. Она ни разу не оглянулась, хотя интуитивно чувствовала на спине тяжёлый взгляд старого соседа.
Матвей Степанович смотрел ей вслед, печально качая головой, и только сокрушённо вздыхал.
— Вот же любопытная баба, всё ей надо знать, всё выспросить, — тихо пробормотал он себе под нос, раздавливая окурок сапогом.
Он совсем не мог долго сердиться на Галю, ведь она была очень доброй женщиной, просто имела слабость много говорить. Но разве мог он рассказать ей или кому-то ещё о той чёрной дыре в груди, которая не зарастала даже спустя десятки лет? Разве мог он описать словами ту нестерпимую боль, которая грызла его душу каждую ночь, беспощадно возвращая в прошлое? Он любил свою Алёнку так, как, наверное, любят лишь раз в жизни — до безумия, до последнего вздоха и без всяких условий.
Они были самой красивой и самой счастливой парой, казалось, их светлая любовь могла согреть целое село. Единственное, что постоянно бросало тёмную тень на их безоблачную супружескую жизнь, — это невозможность иметь детей. В те времена, когда Матвей был ещё молодым и полным сил, не было никаких современных клиник репродуктивной медицины или дорогих процедур.
Супруги годами покорно ждали чуда, Алёнка часто плакала по ночам в подушку, а он только крепко её обнимал и успокаивал. Они каждое воскресенье ходили в местную церковь, ставили свечи, горячо молились перед иконами, со слезами умоляя высшие силы подарить им ребёнка.