К ней несмело, шаркая ногами, подошёл дед Тарас — тот самый старый садовник.
— Леночка… Дитя… Неужели это правда ты? — его голос дрожал от слёз, внезапно подступивших к горлу.
Виктория подлетела к ним, как фурия.
— Ты знаешь эту женщину, Тарас?! — рявкнула она так, что птицы вспорхнули с ближайшего дерева.
Старик открывал и закрывал рот, хватая воздух, как рыба на берегу.
— Я… ну… понимаете… — он не мог поднять глаз на хозяйку. — Она когда-то бывала здесь. Очень давно.
Елена медленно повернулась к старику. На её лице появилась тёплая, искренняя улыбка.
— Добрый день, Тарас Иванович. Вы всё так же прекрасно ухаживаете за мамиными розами.
По морщинистым щекам старика покатились слёзы.
— Доченька… Твой отец так гордился бы тобой… Ты так на него похожа.
— Довольно! — Виктория бесцеремонно встала между ними, грубо оттолкнув старика за плечо. — Я не знаю, какую аферу вы тут разыгрываете, но это представление окончено!
Она впилась в Тараса уничтожающим взглядом.
— Марш работать! Немедленно! Чтобы я тебя не видела!
Елена молча наблюдала за этой сценой. Её спокойствие было монументальным. Ни одна эмоция не промелькнула на её лице, когда Виктория обращалась с пожилым мужчиной как с вещью. Но внутри Елены уже сжималась пружина, готовая распрямиться в нужный момент.
Слухи распространялись молниеносно. Всё больше работников обслуживающего персонала узнавали гостью. На кухне и у технических шатров повисла напряжённая тишина. Главный мажордом выглядел так, будто вот-вот потеряет сознание. Две горничные сбились в угол, с ужасом перешёптываясь.
— Что, чёрт возьми, происходит с моим персоналом?! — взорвалась Виктория, чувствуя, как теряет контроль над ситуацией.
Организаторша свадьбы деликатно кашлянула.
— Пани Виктория, церемония обмена клятвами начнётся через час. Может быть, нам стоит сосредоточиться на рассадке гостей?
— Пока я не разберусь с этой проходимкой — никаких церемоний! — Виктория агрессивно ткнула пальцем в сторону Елены. — Она нервирует моих людей. У них всё из рук валится!
А Елена тем временем продолжала свою тихую экскурсию по поместью. Она точно знала, какая половица скрипит на втором этаже восточного крыла. Знала, где за фальшивой панелью в библиотеке спрятан старый сейф. Она помнила, из какого окна открывается лучший вид на утреннее солнце над сосновым лесом.
И именно это знание — эта абсолютная, хозяйская уверенность женщины в синем платье — пугало прислугу куда больше, чем любые истерики Виктории Горянской. Буря не просто надвигалась. Буря уже стояла посреди их идеального газона, и имя ей было — Елена Вишневецкая.