Золотой Трезубец на красной коже удостоверения сверкал в лучах августовского солнца. Роман Коваль, старший следователь Государственного бюро расследований, человек, который видел в этой жизни всё и сажал за решётку криминальных авторитетов, вдруг побледнел так, что его лицо стало почти прозрачным.
Он инстинктивно сделал шаг назад, отдавая дань уважения той невероятной силе, что скрывалась за этим маленьким документом.
— Боже мой… — прошептал Коваль, и в этой абсолютной тишине его шёпот прозвучал как раскат грома. — Пани Виктория… закройте рот. Просто немедленно закройте рот.
Но Виктория была слишком опьянена своей мнимой победой.
— Что там ещё? Очередная фальшивка из подземного перехода?! — её смех был истерическим, похожим на звон разбитого стекла. — Роман, прекрати этот цирк и надень на неё наручники!
— Я не могу, — голос Коваля стал непривычно хриплым и приобрёл официально-протокольные интонации. — Потому что вы только что наговорили на несколько уголовных статей, включая угрозы и оскорбление чести Судьи Высшего антикоррупционного суда Украины.
Эти слова ударили по толпе, как ударная волна от взрыва. Несколько гостей судорожно вздохнули. Бокал с шампанским выскользнул из рук Геннадия и со звоном разлетелся на мелкие осколки, залив итальянский мрамор.
Виктория уставилась на Елену, и её идеально накрашенное лицо исказилось от ужаса.
— Судья? Она… судья ВАКС? — её голос сорвался на жалкий писк.
— Судья Кассационного уголовного суда, Елена Петровна Вишневецкая. Человек, назначенный Указом Президента, с пожизненным статусом неприкосновенности, — отчеканил Роман.
Толпа инстинктивно отшатнулась от стола. Даже самые влиятельные олигархи и чиновники, присутствовавшие на свадьбе, прекрасно понимали, что означает аббревиатура ВАКС. Это были те самые судьи, которые не брали взяток и отправляли за решётку неприкасаемых.
Маргарита в ужасе схватила Викторию за локоть:
— Вика… нам надо уходить… немедленно.
Тем временем из-за кустов живой изгороди осторожно вышел свадебный фотограф. Он опустил камеру, но его глаза лихорадочно блестели.
— Удалите эти фото! — автоматически выкрикнула Виктория, хотя её голос уже дрожал.
— Знаете, пани Горянская… пожалуй, я их сохраню. Как доказательную базу для следствия, — неожиданно смело ответил парень.
Вдруг к столику Елены начали подходить люди. Это были не надменные гости, а работники поместья. Повара, горничные, мажордом. Они подходили с низко опущенными головами, но в их глазах светилась надежда.
— Ваша честь… — мажордом, пожилой мужчина в безупречном фраке, положил руку на сердце. — Мы все знали, что это дом вашей семьи. И мы все эти годы надеялись, что вы вернётесь.
Виктория с ужасом смотрела, как её собственная прислуга, люди, которыми она помыкала десятилетиями, отворачиваются от неё, признавая настоящую хозяйку.
Именно в этот момент у террасы резко затормозил чёрный премиальный внедорожник. Из него стремительно выскочил Эдуард Палий — элитный киевский адвокат. Он на ходу застёгивал пиджак за тысячи евро, излучая уверенность человека, который решает любые проблемы.
— Виктория! Где эта самозванка с фальшивыми бумагами? Я сейчас быстро объясню ей, что такое уголовная ответственность за…
Адвокат резко остановился. Его взгляд упал на женщину в синем платье. Дорогой кожаный портфель выпал у него из рук и глухо шлёпнулся на брусчатку.
— Судья Вишневецкая?! — голос Палия сорвался на фальцет, полный животного ужаса. — Что… что вы здесь делаете?
— Добрый день, господин адвокат. Насколько я понимаю, вы представляете интересы моих… арендаторов? — Елена едва заметно улыбнулась.
Палий мгновенно подлетел к Виктории и грубо, почти силой, оттащил её в сторону.
— Вика, ты с ума сошла?! — зашипел он ей на ухо, и на его лбу выступили капли пота. — Ты хоть понимаешь, КТО это такая?! Она в прошлом году отправила двух министров на десять лет с конфискацией! Её процент обвинительных приговоров — девяносто семь!
— Но ведь это наш дом… — проскулила Виктория, окончательно теряя связь с реальностью.
— Это не ваш дом! Пойми ты наконец! Если она поднимет дело о подделке реестров, фиктивных долгах и уклонении от уплаты налогов за двадцать лет — это конфискация всего вашего бизнеса и минимум двенадцать лет за решёткой для всей семьи!
Свадебные гости замерли, затаив дыхание, наблюдая, как империя Горянских рушится прямо у них на глазах. Но финальный, самый мощный удар был ещё впереди.
Со стороны центральной аллеи послышались шаги. К террасе приближался молодой жених — Михаил Горянский, держа за руку свою новоиспечённую жену в роскошном белом платье.
— Мама, что здесь за шум? Почему все стоят, как на похоронах? — Михаил раздражённо оглянулся, но вдруг его взгляд остановился на Елене.
Молодой и уверенный в себе бизнесмен вдруг побледнел и застыл, словно врезался в невидимую бетонную стену. Его руки задрожали.
— Ваша честь… — шёпотом произнёс Михаил.
Елена медленно и с достоинством кивнула.
— Поздравляю вас с законным браком, господин Горянский.
— Вы… вы знакомы?! — Виктория переводила безумный взгляд с сына на судью.
— Мама, нам нужно поговорить. Наедине.
— О чём?!