Слушая это, Даниил почувствовал, как внутри закипает знакомая холодная ярость — та самая, которую он испытывал в бою, когда видел несправедливость.
— Мы наняли бесплатного адвоката от государства, — продолжал Георгий Петрович, глядя в стол. — Молодой парнишка. Он посмотрел бумаги и только руками развел. Говорит, юридически все чисто, вы сами все добровольно подписали, печати нотариуса настоящие. Судиться не за что, только деньги зря потратите, которых и так нет.
Старик тяжело вздохнул, вспоминая дальнейшие мытарства.
— Сначала мы жили в наших старых «Жигулях», в «шестерке». Ночевали у заправок, на окраинах городов, прятались от полиции, чтобы не прогоняли. Деньги с пенсии уходили на бензин и какие-то дошираки. Неделю назад машина окончательно заглохла на этой трассе, мотор стуканул. Мы ее в лесополосе бросили, забрали два узла и пошли пешком через поле, куда глаза глядят. Так на этот хутор и наткнулись. Елена плакала, идти уже не могла. Думали, перезимуем здесь, а весной какая-нибудь смерть придет…
На кухне повисла глубокая, почти ощутимая тишина. Было слышно только, как потрескивают дрова в печке и как тяжело дышит во сне старый Рекс. Даниил поднялся, подошел к окну и посмотрел на бледное зимнее поле. Заборы перекошены, сарай едва держится, работы тут — на несколько месяцев тяжелого труда с утра до ночи. Он повернулся к старикам, которые сидели, затаив дыхание, ожидая его вердикта.
— Я купил это место не потому, что тут легко, — спокойно и твердо сказал Даниил, скрестив руки на груди. — Я купил его, потому что мне самому нужно было куда-то сбежать и начать все с нуля. Но одному мне со всем этим хозяйством до весны не справиться. Рук не хватит.
Георгий Петрович поднял голову, и в его потухших глазах мелькнул едва заметный огонек надежды.
— Ты… ты это к чему, сынок?
— К тому, что если вы готовы работать, мы отстроим этот хутор вместе. Места в доме хватит. Крыша над головой есть, печка греет. Что скажете?
Старики переглянулись. Елена Петровна закрыла лицо ладонями и тихо заплакала, но это были слезы облегчения. Георгий Петрович поднялся, выпрямил спину, насколько позволял позвоночник, и протянул Даниилу свою дрожащую, мозолистую руку.
— Я сорок лет на железной дороге молотком махал, сынок. Я здесь каждую доску вылечу, — глухо, но уверенно сказал он.
Даниил крепко сжал его ладонь.
Тот вечер стал первым за долгие годы, когда Даниил не чувствовал себя одиноким. Елена Петровна быстро навела порядок на кухне. Из своих скромных запасов и нескольких банок тушенки с мешком картошки, которые Даниил привез в пикапе, она сварила простой, но невероятно вкусный кулеш. Запах жареного лука и горячей еды мгновенно вытеснил из дома дух запустения.
Георгий Петрович нашел в кладовке старый брусок и уютно устроился на стуле, точа кухонные ножи, которые Даниил достал из своих ящиков. Рекс перебрался поближе к старику, изредка постукивая хвостом по полу, когда тот ласково касался его седой головы.
Даниил вышел на крыльцо. Морозный воздух обжег легкие. Он достал телефон, поймал слабый, но стабильный сигнал связи и пролистал контакты до имени, которое не набирал уже несколько лет.
«Тарас Алчевский».
Они вместе служили, прошли не один военный конфликт. Сейчас Тарас руководил серьезной частной структурой в Киеве, которая занималась финансовой безопасностью и расследованием сложных экономических преступлений.
Трубку сняли после третьего гудка. В динамике прозвучал знакомый, чуть хрипловатый голос с неизменной иронией:
— Ого, какие люди! Катран, ты живой? Мне говорили, ты в партизаны подался, где-то по лесам.
— Живой, Тарас, — тихо ответил Даниил. — Мне нужна твоя помощь. Очень специфическая услуга, по старой дружбе.
— Говори, я слушаю. Для тебя — хоть луну с неба.
Даниил коротко, без лишних эмоций, но со всеми подробностями изложил историю Георгия Петровича и Елены Петровны. На том конце провода ирония мгновенно исчезла. Тарас слушал молча, лишь изредка тяжело дыша в трубку.
— Значит, родной сын и невестка-риелтор, — подытожил Тарас, когда Даниил закончил. — Мерзкая классика. Слушай, друг, я подниму Государственный реестр вещных прав на недвижимое имущество. Посмотрю всю историю переходов права собственности на их дом. Если там работала профессиональная «черная» контора, они обязательно где-то наследили: либо нотариус подставной, либо сроки продажи слишком подозрительные. Я подключу своих людей.
— Спасибо, Тарас. Я у тебя в долгу.
— Брось свои армейские привычки, Катран. Своих в беде не бросаем. Жди связи.
Даниил убрал телефон в карман и несколько минут просто смотрел на звезды, рассыпавшиеся над зимним хутором. Когда он вернулся на кухню, Елена Петровна как раз расставляла на столе глубокие тарелки. Даниил остановился в дверях, наблюдая за этой картиной. Дом все еще был полуразрушенным, впереди ждали месяцы тяжелой работы, но впервые за очень долгое время тишина в его сердце больше не была похожа на одиночество. Она стала началом чего-то нового.