Меня выжигало изнутри не столько само осознание измены, сколько дикое, нестерпимое унижение. Оно оказалось куда больнее разбитого сердца. Годами они смотрели мне прямо в глаза и бесстыдно лгали. Годами я искренне, с открытым сердцем нянчила их ребёнка, покупала им дорогие вещи, привозила пакеты с продуктами и выслушивала ночные слёзы Кристины о том, как тяжело быть одинокой матерью в этом жестоком мире.
Это жгучее чувство позора клеймило меня, заставляя содрогаться от мысли: сколько людей вокруг нас на самом деле знали этот секрет? Сколько наших общих друзей видели Андрея с Кристиной вместе? Неужели все они тихо улыбались у меня за спиной, считая меня наивной дурой, которая ничего не замечает у себя под носом? Каждый раз, когда муж отменял наши планы в последнюю минуту, принимал «срочные вызовы» на объекты или ехал «помочь Кристине починить сантехнику», он просто играл в счастливую семью за мои деньги.
Экран снова предательски завибрировал. На этот раз вызовом моей боли стала сама Кристина.
«Марьяна, мне невыносимо жаль. Я никогда в жизни не хотела, чтобы ты узнала обо всём именно так. Пожалуйста, давай встретимся и поговорим как взрослые люди».
Я долго смотрела на экран, вспоминая каждое её ласковое слово, каждое «спасибо, что ты есть», которое она мне говорила, принимая мою финансовую и моральную помощь. Она не жалела о том, что сделала. Она просто панически боялась, что её наконец поймали с поличным.
Я набрала короткий ответ, вложив в него весь свой холод:
«Нам не о чем разговаривать. Свой выбор ты сделала ещё четыре года назад».
Ответ прилетел мгновенно, словно Кристина сидела у меня под забором:
«Всё совсем не так, как ты себе напридумывала! Всё гораздо сложнее, выслушай нас!»
Сложнее. Будто в мире существовало хоть какое-то оправдание, способное превратить грязное предательство в благородный поступок. Будто в этой мерзкой истории они могли быть жертвами, а я — злой нападающей. Но время моей слабости прошло. Я больше не собиралась быть беспомощной жертвой.
Я решительно поднялась с кровати, прошла по коридору в свой домашний кабинет и включила ноутбук. Если они так сильно хотели поиграть со мной в скрытые игры, я была готова принять этот вызов. Но играть я собиралась исключительно по собственным правилам и только на полную победу.
Андрей был весьма успешным киевским архитектором с безупречным портфолио и авторитетом, который он выстраивал годами и которым невероятно дорожил. Кристина работала координатором по маркетингу в известном благотворительном фонде, который позиционировал себя как защитник традиционных семейных ценностей. Вся их жизнь держалась на хрупком фасаде благочестия, порядочности и общественного доверия.
Мне стало чертовски интересно, что случится с этими тщательно выстроенными карьерами, когда этот гнилой фасад с грохотом рухнет под тяжестью правды. Я открыла новый текстовый документ, занесла пальцы над клавиатурой и крупными буквами уверенно написала название: «Проект Месть».
В ту ночь я так и не смогла сомкнуть глаз. Вместо сна я сидела за кухонным столом, всё глубже погружаясь в детали своего плана, пока крепкий кофе в моей чашке медленно покрывался холодной плёнкой. Я начала составлять подробные списки. Мне нужны были контакты всех ключевых клиентов Андрея, его инвесторов, партнёров по бизнесу и профессиональных ассоциаций. Рядом появился список руководства фонда Кристины, её коллег и спонсоров. Дальше шли имена наших родственников, друзей и знакомых. Каждый из них должен был узнать грязную правду.
Однако действовать на эмоциях было нельзя. Мне нужны были неопровержимые, железобетонные доказательства: официальные документы, банковские выписки и юридические подтверждения, которые невозможно было бы оспорить или списать на истерику ревнивой жены.
Ровно в шесть утра, как только первые лучи киевского солнца коснулись крыш соседних коттеджей, я набрала номер своей семейной адвокатессы. Елена Витальевна в своё время помогала нам оформлять документы на покупку этого дома. Это была железная женщина за пятьдесят, прошедшая сотни циничных судебных процессов и совершенно не верившая в человеческую честность.
— Марьяна, это слишком рано для дружеских разговоров, — прозвучал в трубке её усталый, но чёткий голос. — У тебя что-то случилось?
— Мне нужно срочно увидеться с вами сегодня. Это вопрос жизни и смерти.
— Хорошо, жду тебя в офисе ровно в девять.
Офис Елены Витальевны располагался в самом центре города. Интерьер с массивной мебелью из тёмного дуба и тяжёлыми кожаными креслами буквально пах финансовым успехом и строгой законностью. Едва я переступила порог, адвокатесса внимательно посмотрела на моё осунувшееся лицо и молча налила мне чашку крепкого эспрессо.
— Выкладывай всё как есть, без прикрас, — коротко приказала она, садясь напротив.
Я выложила ей всё. Каждое слово Алисы, каждую деталь нашей годовщины, каждый год скрытого романа мужа у меня за спиной. Елена Витальевна слушала меня абсолютно молча, не перебивая ни одним вопросом, и лишь изредка делала короткие заметки своим чётким, каллиграфическим почерком.
— Я хочу немедленного развода, — решительно закончила я свою исповедь. — И я хочу быть уверенной, что Андрей не получит из нашего имущества ни копейки, которая принадлежит мне по закону.
Адвокатесса медленно откинулась на спинку своего кожаного кресла, задумчиво крутя в пальцах дорогую ручку.
— Прежде всего, Марьяна, нам необходимо официально установить отцовство. Пока что все твои выводы основаны лишь на словах трёхлетнего ребёнка. Для суда это не аргумент.
— И как нам действовать?
— Нужен тест ДНК. Но нам понадобится генетический материал девочки, а Кристина добровольно его никогда не предоставит, если почувствует угрозу.
— А если я тайком возьму что-то из вещей Алисы? Её любимую игрушку, с которой она играла у нас, или пластиковый стаканчик, из которого она пила воду на вечеринке?
Елена Витальевна покачала головой:
— Это возможно как первый шаг для твоего личного спокойствия, но суд вряд ли примет такой анализ как официальное доказательство, потому что будет нарушена процедура забора материала. Нам нужно действовать через государственные органы.
Она слегка постучала ручкой по своему блокноту, и в её глазах вспыхнул хищный огонёк опытного юриста:
— Здесь есть другой, куда более интересный нюанс. Если Андрей является биологическим отцом этого ребёнка, это означает, что Кристина все эти годы официально считалась матерью-одиночкой, а он тайно её содержал. Если мы докажем, что он регулярно тратил значительные суммы из общего семейного бюджета на содержание другой женщины и ребёнка без твоего ведома, это прямое нарушение Семейного кодекса Украины. Суд имеет полное право отступить от принципа равенства долей супругов в твою пользу, поскольку твой муж скрывал доходы и тратил их в ущерб интересам собственной семьи. Это пахнет масштабным финансовым мошенничеством.
Маленькая искра глубокого удовлетворения впервые за долгое время разлилась по моему телу, даря такое желанное тепло.
— Прекрасно, — твёрдо произнесла я. — Именно это мне и нужно.
Адвокатесса строго подняла вверх указательный палец:
— Марьяна, я прекрасно понимаю твою боль и гнев. Но мы должны действовать как шахматисты — хладнокровно и взвешенно. Если ты начнёшь вести себя как мстительная и неадекватная брошенная женщина, это может серьёзно навредить нашей позиции во время судебных заседаний.
— Я не собираюсь истерить, Елена Витальевна, — максимально спокойно ответила я, глядя ей прямо в глаза. — Я просто собираюсь быть предельно дотошной и последовательной.
Выйдя из кабинета правозащитницы, я отправилась прямо в современный бизнес-центр, где располагалось архитектурное бюро Андрея. За годы нашего брака я приезжала сюда десятки раз: привозила ему обеды, забирала после тяжёлых совещаний или заходила, чтобы вместе поехать на ужин. Молодая девушка на ресепшене, Маричка, хорошо знала меня в лицо и сразу искренне улыбнулась, едва я подошла к её стойке.
— Марьяна Александровна, добрый день! Андрей Владимирович сейчас как раз на очень важном совещании с инвесторами, но я могу предупредить его…
— О нет, Маричка, не беспокой его ни в коем случае, — я ответила ей своей самой яркой, самой приветливой улыбкой, тщательно маскируя внутреннюю бурю. — На самом деле я приехала именно к тебе. Я тайком планирую грандиозный праздник-сюрприз в честь будущего дня рождения Андрея. Мне крайне необходимо сверить его рабочий график на ближайшие недели, чтобы случайно не выбрать дату, когда у него назначены важные встречи или подписание контрактов.
Маричка буквально растаяла от моих слов, а её глаза засияли от восторга.
— Ой, это так невероятно романтично! Андрею Владимировичу так повезло с вами, вы просто идеальная жена!
Если бы эта наивная девушка только знала, какое именно «идеальное» представление она сейчас наблюдает.
— Не могла бы ты распечатать для меня его рабочий календарь за последние несколько месяцев? — сладко попросила я, словно между прочим. — Я хочу подробно изучить дни, когда у него обычно самая большая нагрузка, чтобы обойти их стороной.
— Конечно, без проблем! — Маричка торопливо застучала пальцами по клавиатуре компьютера. — Распечатать с начала года или, может быть, взять чуть больше?
— Знаешь, давай возьмём с прошлой осени, — уверенно скорректировала я её. — Мне важно понять общую цикличность его загруженности по сезонам.
Пока офисный принтер послушно выдавал лист за листом, подробно задокументированный график моего мужа, я чувствовала себя настоящим детективом, который только что получил в руки главную улику. Каждая его ночная «работа над чертежами», каждый «срочный выезд на стройку в выходной день» отныне будут разобраны мной под микроскопом.
— Вот, держите, всё готово, — Маричка с улыбкой передала мне солидную стопку бумаг. — Надеюсь, ваш сюрприз получится просто незабываемым!
— О, даже не сомневайся в этом, Маричка, — заверила я её, осторожно пряча бумаги в сумочку. — Этот сюрприз он запомнит на всю жизнь.