В тот же день, уже ближе к вечеру, мой идеальный покой нарушил совершенно неожиданный визит. Когда я открыла входную дверь, на пороге стояла Кристина. Она выглядела просто ужасно: осунувшаяся, с глубокими синяками под глазами, в мятой одежде и с выражением дикого, животного отчаяния на лице. Алисы с ней не было.
— Нам нужно срочно поговорить, Марьяна, — хрипло выдохнула она, даже не пытаясь поздороваться.
Первым моим порывом было просто молча захлопнуть дверь прямо у неё перед носом. Но какое-то тёмное, холодное любопытство внутри меня всё же взяло верх.
— У тебя есть ровно пять минут, — сухо бросила я и отступила в сторону, впуская её в дом.
Она неуверенно прошла за мной в гостиную и с краешку присела на тот самый диван, где ещё совсем недавно так часто пила со мной кофе, жалуясь на свою «тяжёлую долю одинокой матери».
— Ты должна немедленно остановить это безумие, — начала она безо всяких предисловий, нервно сминая в руках ремешок своей сумки. — Андрей потерял главного клиента, исполнители полностью заблокировали все его карты, а теперь ещё и Дмитрий всерьёз настроен вышвырнуть его из собственного архитектурного бюро! Ты просто уничтожаешь его, Марьяна! Уничтожаешь подчистую!
— Я никого не уничтожаю, Кристина, — спокойно и с холодной улыбкой возразила я, глядя на неё как на пустое место. — Я просто помогаю обществу увидеть, кто этот человек на самом деле.
— Но ведь Алисе нужен отец! — её голос сорвался на истерический крик. — Если ты сейчас оставишь его совсем без копейки, пустишь по миру, как он сможет содержать собственного ребёнка?!
От такого откровенного лицемерия у меня даже перехватило дыхание.
— Алисе нужен был отец ещё три года назад, Кристина. Почему-то тогда твоя материнская озабоченность мирно спала, пока вы оба цинично сосали деньги из моего семейного бюджета.
Глаза Кристины мгновенно наполнились обильными слезами.
— Я прекрасно понимаю, что мы причинили тебе страшную боль. Я знаю, что наш поступок — это подлость и грех. Но маленький ребёнок совершенно ни в чём не виноват в этой ситуации!
— Ты совершенно права, — твёрдо ответила я, не отводя взгляда. — Алиса не виновата. Именно поэтому она заслуживает гораздо лучших родителей, чем лжец и подлая предательница, которая спала с мужем своей лучшей подруги.
— Андрей всё равно собирался уйти от тебя ко мне! — вдруг выпалила Кристина, и эти слова прозвучали как последний, отчаянный удар ниже пояса. — Он клялся, что расскажет тебе всю правду сразу после вашей седьмой годовщины! Мы уже всё до мелочей спланировали!
Я смотрела на неё не мигая и чувствовала лишь лёгкую тошноту от этой жалкой лжи.
— Ты сейчас бесстыдно врёшь.
— Я не вру! Он до безумия любит меня, Марьяна! Он любит нашу дочь! А с тобой все эти последние годы он оставался исключительно из острого чувства вины!
Эти слова должны были бы разорвать моё сердце на куски. Ещё неделю назад я бы, наверное, сошла с ума от такого признания. Но сейчас, глядя на эту жалкую, раздавленную женщину, я не почувствовала ни малейшего эмоционального колебания. Мой защитный панцирь был непробиваем.
— Что ж, если твои слова — правда, тогда я просто оказала ему роскошную услугу, узнав обо всём первой, — ледяным тоном ответила я. — Теперь Андрей абсолютно свободен. Он может спокойно быть с тобой без всякого груза вины. Вы же этого хотели? Вот и наслаждайтесь.
Лицо Кристины мгновенно исказилось от боли и отчаяния.
— Ты просто ничего не понимаешь! — истерично закричала она, вскакивая с дивана. — Моя работа в фонде висит на волоске! Все только об этом и сплетничают! Директор садика Алисы сегодня задавала мне очень странные вопросы! Ты сейчас уничтожаешь не только карьеру Андрея! Ты уничтожаешь и нас тоже!
— Вот и прекрасно, — просто и безэмоционально констатировала я.
Она уставилась на меня широко раскрытыми глазами, словно перед ней вдруг появился дьявол во плоти.
— Это вообще не ты, Марьяна. Ты никогда не была такой безжалостной и жестокой стервой!
— Возможно, ты и права. Та, прежняя Марьяна действительно не была жестокой. Она была доверчивой, наивной и откровенно глупой, раз так долго и свято верила, что её лучшая подруга и любимый муж — порядочные люди. Но та женщина мертва. Вы убили её.
Я медленно поднялась с кресла, давая чётко понять, что аудиенция окончена.
— Твои пять минут истекли.
Кристина тоже встала, но вместо того чтобы уйти, сделала шаг мне навстречу, и в её голосе зазвенела настоящая, дикая паника:
— Скажи мне, чего ты на самом деле хочешь?! Тебе нужны деньги? Публичное извинение на коленях? Что мы должны сделать, чтобы ты наконец остановила этот террор?!
— Я хочу видеть, как вы страдаете, — произнесла я тихо, но каждое моё слово падало, как тяжёлый камень. — Я хочу, чтобы вы потеряли всё, до последней копейки, так же, как я потеряла веру в людей. Я хочу, чтобы вы на собственной шкуре почувствовали, каково это — когда твою жизнь растаптывают те, кому ты доверял больше всего.
— Но мы никогда не хотели…
— Вон из моего дома, — мой голос стал металлическим и прорезал пространство, как нож. — И чтобы я больше никогда не видела твоего лица на своём пороге.
Когда за ней громко захлопнулась входная дверь, я налила себе бокал сухого красного вина и вышла на просторную террасу, вдыхая прохладный вечерний воздух. Я долго размышляла над её словами о том, что Андрей якобы собирался сам меня бросить. Их предательство заключалось не только в сексе или общем ребёнке. Оно заключалось в моей полной, тотальной замене как женщины и как человека. Но это осознание парадоксальным образом не причинило мне боли — оно лишь закалило мою решимость довести это дело до абсолютного, разрушительного конца.
В четверг упало последнее, самое тяжёлое домино в карьере моего мужа. Мне лично позвонил Дмитрий — бизнес-партнёр Андрея. За все семь лет нашего брака он ещё ни разу не звонил мне напрямую по рабочим вопросам.
— Марьяна, прости, что беспокою тебя в такое сложное время, но я должен задать тебе один очень неприятный вопрос насчёт Андрея, — его голос звучал максимально напряжённо и по-деловому.
— Я слушаю тебя, Дмитрий. Что именно тебя интересует?
— Это правда, что Андрей… как бы это правильно сказать… мог использовать средства нашего архитектурного бюро для закрытия своих личных, частных нужд? Я тут поднял всю нашу черновую финансовую отчётность за несколько лет, и, откровенно говоря, там есть очень серьёзные и непонятные нестыковки по сметам.
Я едва сдержала победную улыбку. Андрей оказался настолько самоуверенным и небрежным, что начал смешивать деньги фирмы со своими собственными, надеясь, что это останется незамеченным.
— Откровенно говоря, Дмитрий, я не могу утверждать этого наверняка, — мягко и максимально дипломатично ответила я. — С такими вопросами тебе лучше обратиться напрямую к своему партнёру.
— Проблема в том, Марьяна, что уровень моего доверия к Андрею сейчас равен абсолютному нулю, — сухо отрезал Дмитрий.
— В таком случае, окажись я на твоём месте, — подсказала я, словно просто давая дружеский совет, — я бы немедленно наняла хорошего, независимого финансового аудитора. Они действительно умеют находить даже самые мелкие, самые скрытые махинации в бухгалтерии и выводить мошенников на чистую воду.
Когда я положила трубку, моё тело наполнилось глубоким, абсолютным удовлетворением. Андрей воровал не только из нашего семейного бюджета. Он годами нагло обкрадывал собственного бизнес-партнёра. И теперь, когда Дмитрий найдёт неопровержимые доказательства этих махинаций, мой бывший муж предстанет не просто перед судом по разводу и алиментам — он столкнётся с реальными уголовными обвинениями.