Понедельник встретил меня ярким весенним солнцем, заглядывавшим сквозь панорамные окна кабинета, а утренний кофе на этот раз имел неповторимый, изысканный привкус абсолютной победы. Ближе к десяти утра на экране вспыхнуло имя Елены Витальевны. Её голос в трубке звучал настолько бодро, что я мгновенно отложила все свои дела, приготовившись слушать.
— Марьяночка, у меня для тебя просто роскошные новости, наша стратегия работает безупречно, — без лишних преамбул начала адвокатесса. — Генетическую экспертизу официально ускорили. Андрей, стиснув зубы, подписал все необходимые бумаги и сдал образцы. Его юрист наконец осознал, что играть в прятки с судом — это прямая дорога к катастрофе, и посоветовал клиенту не усугублять своё и без того жалкое положение.
— Сколько времени им понадобится на получение результатов? — поинтересовалась я, крепче сжимая телефон.
— Обещают всё сделать за семьдесят два часа. Но это ещё не всё, Марьяна. Государственная исполнительная служба сработала даже быстрее, чем я рассчитывала. Они, не дожидаясь финальной бумажки от генетиков, на основании имеющихся первичных доказательств уже полностью заблокировали все выявленные банковские счета твоего мужа.
Я медленно поставила чашку на стол, смакуя каждую секунду этого разговора.
— Абсолютно все счета? — уточнила я с нескрываемым удовольствием.
— Все до единого, включая его частные карты и накопительные счета. Более того, на его новенький внедорожник BMW официально наложен арест и внесён запрет на отчуждение. Если ДНК-тест через несколько дней подтвердит то, что мы и так прекрасно знаем, исполнительная служба выставит ему счёт за три года скрытого отцовства. С учётом пени, инфляции и штрафов там вырисовывается солидная сумма с шестью нулями, настоящая финансовая удавка.
Финансовое самоубийство Андрея разворачивалось даже стремительнее, чем я смела надеяться в своих самых смелых планах. Однако останавливаться на достигнутом я не собиралась, ведь впереди была ещё масса нереализованных замыслов. В тот же день после обеда я села за руль и поехала в частный детский сад «Лучики» — то самое элитное заведение, которое Андрей годами тайно финансировал за счёт нашей семьи.
Я заранее позвонила руководству, представившись близкой родственницей, которая стремится помочь уладить некоторые бумажные вопросы. Директор садика, Валентина Ивановна, женщина приятной внешности в элегантном костюме, встретила меня в своём просторном, светлом кабинете.
— Валентина Ивановна, добрый день, я тётя маленькой Алисы, — начала я игру, уверенно садясь в кресло напротив и включая весь свой актёрский арсенал. — Мы сейчас с семьёй спешно проверяем и обновляем некоторые анкетные данные ребёнка. Подскажите, пожалуйста, кто именно в ваших официальных регистрационных документах и договоре об оказании услуг указан как отец девочки?
Директор заметно смутилась, на её лице появилось выражение профессиональной настороженности.
— Простите, но согласно правилам нашего частного учреждения, мы можем обсуждать финансовые и юридические документы исключительно с родителями ребёнка, — мягко, но уверенно ответила она.
— О, я вас прекрасно понимаю и полностью поддерживаю такую конфиденциальность, — я тепло улыбнулась, а затем чуть наклонилась ближе к её столу и понизила голос до доверительного шёпота. — На самом деле я спрашиваю лишь потому, что между родителями Алисы сейчас начинаются страшные судебные разбирательства по взысканию алиментов, сокрытию доходов и будущему определению места жительства ребёнка. Я просто хотела убедиться, что с документами садика всё в порядке до того, как сюда придут официальные запросы от адвокатов и исполнительной службы. Это такой ужас, когда благополучные с виду семьи так грязно рушатся из-за лжи.
Я глубоко и драматично вздохнула, наблюдая, как глаза Валентины Ивановны мгновенно округлились от услышанного. Я покинула кабинет директора с полным осознанием того, что уже через несколько часов весь персонал учреждения, от воспитателей до нянечек, будет с упоением перемывать кости Кристине и Андрею. Слухи среди состоятельных родителей поползут с космической скоростью, создавая вокруг моих предателей ещё одно плотное кольцо позора и осуждения.
Во вторник настало время для изящной и беспощадной кампании в социальных сетях. Я действовала максимально разумно, не публикуя ни одного прямого, истеричного поста, который мог бы выставить меня слабой или мстительной в глазах посторонних людей. Вместо этого я выбрала стратегию скрытого присутствия, активно оставляя комментарии и реакции под публикациями моих друзей, побывавших на том роковом субботнем ужине.
Когда Юлия выложила на своей странице в Instagram довольно философский, туманный пост о том, как тяжело порой переживать разочарование в людях, которых ты считал самыми близкими, я первой оставила под её фотографией безупречный, полный достоинства комментарий:
«Увы, самые близкие люди иногда оказываются самыми талантливыми актёрами, способными годами скрывать свою истинную, гнилую сущность. Безмерно благодарю тебя, милая, за твою невероятную поддержку и тепло в это сложное для меня время перерождения».
А когда Галина поделилась на своей странице в Facebook аналитической статьёй о психологии супружеской измены и манипуляций, я взвешенно добавила от себя:
«Святая правда. Физическая измена — это лишь верхушка айсберга, а вот ежедневная, продуманная ложь и финансовое мошенничество за спиной любящего человека — это то, что окончательно уничтожает любое доверие. Но главное — вовремя снять розовые очки».
Каждый мой комментарий был настоящим произведением искусства — они выглядели исключительно как слова благодарной, сильной и зрелой женщины, которая с гордо поднятой головой проходит через жизненное испытание. Однако свою главную практическую цель они выполняли на двести процентов: история продолжала полыхать в головах всего нашего окружения, а остатки общественной репутации Андрея и Кристины превращались в пепел.
Середина недели, среда, принесла мне тот самый долгожданный звонок от Елены Витальевны, который должен был поставить финальную точку в моих сомнениях.
— Результаты официально готовы и внесены в базу, Марьяна, — торжественно объявила адвокатесса. — Вероятность отцовства составляет девяносто девять и девять десятых процента. Андрей официально признан биологическим отцом Алисы. Исполнительная служба уже готовит документы для принудительного взыскания и ареста его имущества.
— А что слышно по поводу его архитектурного бюро и бизнес-партнёрства? — поинтересовалась я, чувствуя, как сердце радостно колотится в груди.
— О, а вот тут начинается самое интересное, — Елена Витальевна сделала короткую, интригующую паузу. — Мне всё утро обрывает телефон его бизнес-партнёр Дмитрий. Оказывается, в их официальном уставе и партнёрском соглашении прописан очень жёсткий пункт о соблюдении деловой этики и корпоративной морали. Дмитрий панически боится, что скандал вокруг Андрея окончательно утопит их общую фирму, и сейчас лихорадочно ищет законные пути, чтобы полностью выставить твоего мужа из бизнеса и аннулировать его долю.
Я невольно улыбнулась, глядя на синее киевское небо за окном. Андрей строил это архитектурное бюро пять тяжёлых лет, это было его главное детище, основной источник бешеных доходов и гордости. И теперь он стоял в шаге от того, чтобы потерять его навсегда.