Бледный рассвет застал их группу на подъездах к столице. Утренний туман густым молочным ковром стелился над асфальтом, скрывая усталость на лицах мужчин. На заранее определенной, неприметной точке их уже ждал Олег Романюк — бывший боевой побратим Максима. Несколько лет назад, после тяжелого ранения, Олег был вынужден оставить службу и теперь успешно руководил частной охранной фирмой.
Без лишних вопросов, понимая ситуацию с полуслова, Олег передал ребятам ключи от двух абсолютно чистых, неприметных гражданских автомобилей среднего класса. Их иссеченный осколками фронтовой внедорожник надежно спрятали в закрытом частном боксе, чтобы он не привлекал лишнего внимания на улицах элитного пригорода.
Городок Лесное встретил их прохладным утром и идеально убранными, но пустыми улицами. Максим четко вел маршрут, направляя машины мимо центра в сторону тихого частного сектора. Именно здесь Елена снимала свое новое жилье. Когда автомобили медленно свернули в нужный переулок, сердце капитана болезненно сжалось. На идеально подстриженном зеленом газоне у калитки одиноко лежал маленький детский велосипед. Его переднее колесо еще едва заметно прокручивалось под порывами утреннего ветра, создавая странную, обманчивую иллюзию домашнего уюта.
— Смотри в оба, командир, — тихо, но очень напряженно произнес в портативную рацию Сокол, сидевший за рулем первой машины. — В трех домах от нас, в тени под деревьями, припаркован массивный черный внедорожник с наглухо тонированными стеклами. В салоне двое.
Скала мгновенно зафиксировал взглядом автомобиль наблюдателей. Бандиты Зимнего чувствовали себя здесь настолько безнаказанными хозяевами, что даже не пытались маскироваться. Они открыто контролировали каждый шаг запуганной женщины, превратив ее жизнь в настоящую тюрьму под открытым небом.
— Сокол, Богдан — держите периметр переулка, не выпускайте их из поля зрения ни на секунду, — ледяным тоном распорядился Максим. — Пиксель, запускай свою «птичку», мне нужна полная визуальная картинка сверху. Остап — идешь со мной.
Максим подошел к высоким деревянным дверям дома и трижды уверенно постучал. Через несколько секунд замок тревожно щелкнул, и на пороге появилась Елена. Она выглядела просто ужасно: когда-то цветущая женщина казалась полностью изможденной, под глазами залегли глубокие темные тени бессонницы, а свежую фиолетовую гематому на скуле она тщетно пыталась скрыть под толстым слоем тонального крема. Увидев бывшего мужа, женщина резко побледнела и инстинктивно отшатнулась назад, в коридор.
— Максим?! — ее голос беспощадно дрогнул от невероятной смеси шока и панического, животного страха. — Боже, как ты здесь оказался? Тебе нельзя сюда приходить! Если Артур узнает, он убьет и тебя, и нас…
— Где мой сын? — сухо, отсекая истерику, перебил ее капитан. Он решительно шагнул через порог, заставив Елену отступить, и плотно закрыл за собой дверь.
— Он в школе, на уроках, — Елена вдруг закрыла лицо дрожащими ладонями, ее плечи судорожно заходили от тихих, беспомощных слез. — Максим, умоляю тебя, уезжай отсюда сейчас же! Ты даже не представляешь, с кем связался. Эти люди не знают жалости, их невозможно остановить.
Максим осторожно, но очень крепко взял ее за запястья, отвел руки от лица и заставил посмотреть прямо ему в глаза.
— Елена, возьми себя в руки и внимательно меня послушай. Я приехал из самого ада именно для того, чтобы покончить со всем этим раз и навсегда. Расскажи мне всю правду, с самого начала. Что здесь происходит?
Женщина, постоянно сглатывая горькие слезы, начала свой рассказ. Сначала Артур Завадский казался ей просто успешным, влиятельным предпринимателем — он был внимателен, щедр на подарки, обещал решить все ее финансовые проблемы. Но когда Елена случайно узнала, чем на самом деле занимается его окружение, мышеловка уже захлопнулась. Зимний начал открыто ее шантажировать. Он угрожал, что в случае малейшей попытки побега или обращения в правоохранительные органы его люди просто искалечат маленького Матвея. Издевательства над ребенком продолжались уже больше двух месяцев. Сначала это были лишь агрессивные крики и психологическое давление, но недавно этот негодяй впервые поднял на мальчика руку.
Капитан слушал бывшую жену с абсолютно непроницаемым, каменным лицом. Однако Остап, молча стоявший рядом у двери, прекрасно видел, как под кожей на челюсти его командира ходят желваки, выдавая колоссальное внутреннее напряжение.
— Прямо сейчас ты идешь в комнату, собираешь самые необходимые личные вещи, все документы и ждешь моей команды, — абсолютно спокойным, но таким тоном, который не терпел ни малейших возражений, сказал Максим. — Я еду забирать Матвея. Во сколько у него заканчиваются занятия?
— В пятнадцать… но у лицея тоже постоянно дежурят его люди на машине, — прошептала Елена, глядя на военного с отчаянной надеждой.
— Пусть дежурят. Это их проблемы, — отрезал Скала.
В четырнадцать часов Максим уже входил в просторный центральный холл местного лицея. На нем была обычная гражданская одежда: темные джинсы, неприметная куртка и бейсболка, полностью скрывавшая короткую армейскую стрижку. Он выглядел как обычный, усталый отец, пришедший забрать ребенка из школы. У стойки администратора его встретила пожилая женщина-секретарь.
— Добрый день. Я Максим Гончар, отец Матвея Гончара из второго класса. Мне нужно срочно забрать сына в связи с семейными обстоятельствами, — четко и сдержанно произнес он.
Женщина быстро, по привычке проверила данные в своем компьютере, после чего растерянно и немного испуганно посмотрела на мужчину.
— Мне очень жаль, господин Гончар, но вас вообще нет в списке лиц, имеющих право забирать этого мальчика. Здесь указаны только его мать и… господин Завадский. Нам строго, под угрозой увольнения, запрещено отдавать ребенка кому-либо другому.
Максим слегка наклонился вперед, опираясь крепкими руками на стойку. Когда он заговорил, его голос не повысился ни на децибел, но в нем появилось такое жуткое, железобетонное давление, что секретарша мгновенно затаила дыхание.
— Уважаемая, мой сын вчера вечером позвонил мне и плакал из-за того, что над ним жестоко издеваются. Я приехал сюда прямо с передовой, преодолев сотни километров за одну ночь, исключительно ради того, чтобы защитить своего ребенка от криминала. Вы можете прямо сейчас вызвать полицию, я буду вам за это только благодарен. Но без своего сына я это здание не покину.
Женщина вдруг побледнела, и в ее глазах мгновенно исчезла вся официальная, чиновничья сухость. Она сама уже несколько раз замечала странные следы на руках маленького Матвея и даже пыталась инициировать запрос в социальные службы, но руководство настойчиво, с угрозами посоветовало ей «не лезть не в свое дело». Она молча, не говоря ни слова, поднялась со стула, жестом попросила Максима подождать и почти бегом направилась в кабинет директора.
Директор лицея оказалась невероятно мудрой и смелой женщиной. Она внимательно выслушала капитана, тщательно проверила его военное удостоверение, свидетельство о рождении ребенка и приняла единственно правильное и законное в этой ситуации решение. Через десять минут дверь ее кабинета открылась, и внутрь робко вошел испуганный Матвей.
Увидев отца, мальчик на секунду окаменел, просто не веря собственным глазам. А потом с отчаянным, радостным криком «Папа!» со всех ног бросился ему на шею.
Максим крепко, до боли прижал сына к своей широкой груди, чувствуя, как сильно и часто дрожит маленькое детское тельце. Когда мальчик обнимал его, рукав школьного свитера случайно задрался, обнажив большой багрово-синий след от грубого захвата на предплечье. Внутри капитана все выжгло адской яростью, но он невероятным усилием воли заставил себя ласково улыбнуться сыну и поцеловать его в макушку.
— Все хорошо, мой казак. Теперь папа рядом. Больше никто, никогда и ни при каких обстоятельствах тебя не обидит. Я тебе это обещаю.
Они быстро и незаметно покинули территорию учебного заведения через запасной боковой выход, где их уже ждал автомобиль с заведенным двигателем. Денис «Пиксель», который через экран своего планшета контролировал полет миниатюрного дрона над школьным двором, спокойно подтвердил, что наблюдатели бандитов у главного выезда даже не заподозрили эвакуации ребенка.
Группа оперативно направилась к небольшому придорожному гостиничному комплексу «Лесная сказка» на самом выезде из города. Денис заранее, используя защищенные каналы, снял там четыре смежных номера на вымышленные фамилии. В течение считаных часов бойцы превратили обычные гостиничные комнаты в закрытый, полностью автономный аналитический центр. Они развернули дополнительные мониторы, антенны усиления защищенной связи и шифрованные серверы для передачи больших массивов данных.
Матвей, почувствовав полную безопасность, наконец успокоился. Он с восторгом рассматривал тактическое снаряжение и яркие шевроны на форме Сокола, который как раз угощал малыша горячей ароматной пиццей. Тем временем Максим вышел на балкон вместе с Денисом и Богданом, чтобы скоординировать следующий шаг их операции.
— Наш местный коррумпированный шериф, полковник Кривошапко, уже в курсе ситуации, — доложил Денис, снимая с головы наушники радиоперехвата. — Директор лицея, как мы и договаривались, официально зафиксировала передачу ребенка отцу-военнослужащему и направила электронные копии документов в область. Кривошапко мгновенно отправил двух своих ручных патрульных к дому Елены, чтобы выяснить, какого черта там происходит. Они явно начинают нервничать и делать ошибки.
— Отличная новость, — ледяным тоном ответил Максим, глядя на темнеющие верхушки сосен. — Пусть делают свою грязную работу, а мы будем действовать строго в правовом поле. Наша главная стратегическая задача — это полная, бесспорная видео- и аудиофиксация их нелегальной деятельности. Сегодня ночью мы выставляем максимальное скрытое наблюдение за логистическим складом этого мафиози Черного. Мне нужны железобетонные, неоспоримые доказательства: кто именно приезжает, какие теневые грузы разгружают, куда идут финансовые потоки. Мы заставим их систему пожрать саму себя.