Пока полицейские спецназовцы молниеносно, но без лишней паники оттесняли толпу за пределы транзитной зоны, создавая широкий периметр безопасности, врачи скорой помощи уже разворачивали свои чемоданчики.
Максим осторожно отвёл Елену с ребёнком в безопасный угол за массивной бетонной колонной, подальше от эпицентра событий и объективов камер смартфонов. Женщина всё ещё сильно дрожала. Её пальцы с побелевшими костяшками судорожно вцепились в курточку дочери, словно она боялась, что Солю снова отнимут.
Девочка, казалось, наконец отпустила свою внутреннюю пружину. Она сидела на медицинском стуле, укутанная специальным блестящим термоодеялом, и тихо сопела, вытирая кулачком остатки слёз.
Гром, игнорируя весь хаос вокруг, не отходил от малышки ни на шаг. Огромный служебный пёс просто подошёл и положил свою тяжёлую, горячую голову прямо ей на колени. Он работал сейчас как лучший в мире пушистый антидепрессант, ровно дыша и согревая ребёнка своим теплом.
— Елена, — голос Максима звучал максимально мягко, но в его глазах читалась стальная, профессиональная сосредоточенность. — Мне нужно, чтобы вы сейчас очень внимательно меня выслушали.
Женщина вздрогнула и подняла на него красные, полные слёз глаза.
— Наши техники нашли кое-что опасное внутри игрушки вашей дочери, — продолжил инспектор, подбирая каждое слово. — Вы знаете, откуда у Соли этот медведь? Как давно он у неё?
Елена мгновенно побледнела. Казалось, с её лица исчезли последние капли крови, оставив лишь серую, жуткую маску абсолютного изнеможения.
— Это… это её самая любимая игрушка, — голос женщины сорвался на хриплый, надломленный шёпот. — Её подарил папа. Ещё до того, как…
Она запнулась, судорожно глотая сухой воздух, словно одно лишь упоминание тех событий причиняло ей невыносимую физическую боль.
— До того, как что? — осторожно, но настойчиво надавил Максим. Он понимал, что именно в этой недосказанной фразе скрывается ключ к разгадке всего ужаса.
Елена закрыла глаза. По её бледной щеке скатилась одинокая, тяжёлая слеза.
— До того, как он погиб, — выдохнула она, и это слово упало между ними, как камень.
Максим внутренне напрягся, но промолчал, давая женщине возможность выговориться.
— Мой муж, Андрей, был чрезвычайно талантливым архитектором баз данных, — женщина перевела дыхание, сильнее прижимая к себе Солю. — Он работал старшим инженером по кибербезопасности в крупной корпорации, обслуживающей международные дата-центры. Они разрабатывали новейшие протоколы шифрования коммерческой и банковской информации.
Лейтенант Коваль, стоявший рядом, тихо включил служебный диктофон.
— Несколько месяцев назад Андрей стал очень нервным, подавленным, — продолжила Елена, глядя куда-то в пустоту. — Он сказал мне по секрету, что нашёл критическую уязвимость в новой системе, которую готовили к масштабному запуску. Кто-то из топ-менеджмента намеренно оставил «бэкдор» — программную лазейку для незаметной выкачки колоссальных объёмов финансовых данных.
— Он сообщил об этом руководству? Или обратился в полицию? — тихо спросил лейтенант.
— Он собрал все доказательства и хотел передать отчёт независимым аудиторам, — Елена отчаянно покачала головой, и в её глазах вспыхнула жгучая боль. — Но не успел. Его машина слетела с трассы на совершенно ровной дороге под Вышгородом. В полиции только развели руками. Сказали, что это трагическое стечение обстоятельств. Отказали тормоза, не справился с управлением…
Яровенко почувствовал, как по спине пробежал ледяной холод. Совпадений не бывает. В их профессии такие случайности всегда имеют конкретные имена, должности и очень грязные мотивы.
— Но вы с самого начала не поверили в эту официальную версию? — инспектор не сводил глаз с собеседницы.
— Через неделю после похорон начался настоящий ад, — женщина перешла на едва слышный, параноидальный шёпот, нервно озираясь. — Я начала замечать тёмные машины у нашего дома. Кто-то постоянно звонил по ночам и молчал в трубку. Я несколько раз ловила на себе чужие взгляды в супермаркете. Я думала, что просто схожу с ума от горя. Что у меня паранойя.
Она заботливо поправила термоодеяло на плечах дочери, погладив её по светлым волосам.
— Сегодня мы должны были лететь к моей родной сестре в Европу. Я хотела сбежать, сменить обстановку, дать Соле хоть немного отдохнуть от слёз, — продолжила Елена, и её голос снова сорвался. — Пока я оформляла багаж у стойки, к дочке подошёл какой-то мужчина в тёмном пальто.
Женщина вдруг закрыла лицо руками, содрогаясь от рыданий, которые невозможно было остановить.
— Соля сказала, что этот дядя предложил зашить мишку, потому что там разошёлся шов на спинке. Он забрал игрушку буквально на две минуты. Я же… я же видела его краем глаза! Я подумала, что это просто приветливый пассажир, который решил развлечь ребёнка! Как я могла быть такой слепой, такой глупой матерью?!
— Они использовали вашего ребёнка как живой контейнер для специальной аппаратуры, — процедил сквозь зубы Денис Коваль, едва сдерживая ярость. — Бездушные ублюдки. Они знали, что вы бежите из страны.
В этот момент к их импровизированному укрытию быстрым шагом подошёл старший группы технической экспертизы. Он стянул с головы тяжёлый защитный шлем, вытирая вспотевший лоб рукавом тактической куртки. В его руках был защищённый служебный планшет, экран которого пестрел сложными диаграммами.
— Командир, вам нужно срочно на это посмотреть, — эксперт обратился к Максиму, бросив очень мрачный взгляд на остатки плюшевой игрушки, лежавшие в герметичном прозрачном боксе неподалёку.
— Докладывай суть. Только без сложной терминологии, — жёстко приказал Яровенко.
— Мы аккуратно вскрыли туловище, нейтрализовав блок питания, — начал специалист, понизив голос. — Это не просто жучок для прослушки. Это высокотехнологичный ретранслятор. Автономная станция передачи данных.
Максим нахмурился, пытаясь сложить пазл.
— Они что, просто отслеживали их локацию через GPS?
— Намного хуже, — эксперт покачал головой, увеличивая график на экране планшета. — Устройство работало как беспроводной мост. Похоже, муж этой женщины перед своей смертью успел спрятать в игрушке дочери микрочип с теми самыми украденными ключами шифрования и доказательствами преступления корпорации. Медведь был его единственной страховкой. Никто бы никогда не додумался искать миллиардные секреты в старой плюшевой игрушке.
Эксперт сделал короткую паузу, давая информации осесть в головах полицейских.
— А эти люди, — продолжил он, указывая на окно, — подбросили свой ретранслятор прямо в игрушку, чтобы взломать чип и незаметно выкачать все базы данных на свои серверы прямо здесь, в зале ожидания. Им нужно было держать ребёнка в радиусе действия своих локальных сканеров. А тот тепловой элемент… это был механизм заметания следов. Если бы кто-то попытался разобрать игрушку непрофессионально, или если бы время ожидания вышло, капсула бы лопнула. Это не классический взрыв, командир. Это мгновенное термическое расплавление носителя с выбросом густого токсичного дыма, способного отравить половину терминала.
Осознание колоссального масштаба произошедшего накрыло всех присутствующих, как ледяная волна.
Собаки почувствовали специфический химический запах разогретой платы и токсической нестабильности капсулы задолго до того, как любая сверхсовременная аппаратура аэропорта смогла бы зафиксировать аномалию. Их безупречные, отточенные эволюцией и сотнями часов тренировок инстинкты сработали идеально. Они спасли не только маленькую девочку от смертельного отравления, но и предотвратили масштабную катастрофу и утрату критически важных доказательств.
Максим посмотрел на Грома, который всё ещё спокойно согревал Солю, с невыразимой, глубокой благодарностью. Этот пёс сегодня стал настоящим ангелом-хранителем.
Но вдруг Гром резко поднял голову.
Его уши снова встали торчком, словно локаторы, улавливая едва слышную вибрацию, недоступную человеческому уху. Пёс мгновенно оставил ребёнка. Он стремительно сделал несколько больших шагов к огромному панорамному окну терминала и замер, напрягши каждый мускул своего тела.
Из его массивной груди снова вырвалось то самое низкое, глухое рычание, которое сигнализировало об открытой цели.
Максим мгновенно оказался рядом с напарником, всматриваясь сквозь толстое, бронированное стекло на залитую солнцем улицу.
Там, на служебной асфальтированной дороге у самой взлётно-посадочной полосы, прямо за металлической сеткой технического периметра, стоял неприметный чёрный микроавтобус. У него были наглухо затонированные окна, на кузове не было ни одного логотипа, а номера были намертво залеплены грязью. И самое главное — его двигатель работал на высоких оборотах, выбрасывая из выхлопной трубы сизый дым. Они были готовы сорваться с места в любую секунду.
— Денис! — резко, как выстрел, крикнул Яровенко, указывая рукой на стекло. — Чёрный фургон у седьмого технического сектора! Это они! Они пасут процесс выкачки прямо оттуда!