— Вы только посмотрите на малого. Опять в этот грузовик вцепился, из рук не выпускает. Точно будущий водитель растёт. Да не просто водитель, а настоящий дальнобойщик! Ты ведь, Степан Иванович, и сам в молодости на большой фуре рассекал, а?
— А как же. Это не просто работа, это целая жизнь, — с едва заметной грустью в голосе отозвался пожилой мужчина, поправляя ворот выцветшей рубашки. — Всю страну вдоль и поперёк исколесил. Такие места видел, что никакими словами не расскажешь. Если бы спина не подвела, до сих пор бы баранку крутил.
Малыш, который сосредоточенно катал по исцарапанному старому паркету игрушечный тягач, казалось, совсем не слушал взрослых. Но его губы едва заметно дрогнули в улыбке, как только он услышал такие желанные слова — «водитель» и «дальнобойщик». Не поднимая головы, мальчик продолжил своё занятие, изображая гул дизельного мотора.
Прошло несколько лет, а страсть юного Назара к большим машинам только окрепла. Теперь его внимание удерживали уже не пластмассовые игрушки. Детский дом находился во львовской Левандовке, неподалёку от промзоны. Стоило тяжёлому DAF или MAN с низким рокотом проехать по улице мимо высокого бетонного забора, как мальчишка бросал всё. Он мгновенно срывался с места, бежал к ближайшему окну или прилипал к металлической сетке ворот, вдыхая запах отработанной солярки.
Назар мог долго стоять не шевелясь. Он провожал каждый грузовик тяжёлым, совсем не детским взглядом, в котором смешивались зависть и какая-то тихая печаль. Обычно увлечения в таком возрасте быстро проходят, но здесь был другой случай. Воспитатели быстро это заметили.
Учреждение, куда мальчик попал после гибели родителей, было обычным государственным интернатом. Денег всегда не хватало, пахло перекипячённым молоком и хлоркой, но люди здесь работали душевные. Однажды одна из воспитательниц, заметив, как Назар часами стоит у забора, принесла ему новую металлическую модель тягача. Купила её на рынке на собственные деньги.
С тех пор мальчишка не расставался с ней ни на минуту. Он даже прятал её под подушку во время тихого часа, хотя по правилам учреждения все игрушки считались общими. Другие дети, к счастью, на машинку не претендовали. Отчасти они интуитивно чувствовали, что для Назара это не просто вещь, а отчасти руководствовались прагматизмом: пока он играл с грузовиком в углу, другие дефицитные игрушки оставались в их распоряжении.
Но больше всех судьбой Назара переживал Степан Иванович. Дети и коллеги часто называли немолодого, крепкого учителя физкультуры просто Ивановичем. Большую часть жизни он провёл за рулём лесовоза и больших фур, поэтому испытывал к этому молчаливому мальчишке особую симпатию. Пока другие дети носились по двору, они часто сидели рядом на деревянной скамейке.
Степан Иванович рассказывал о горных перевалах, о замёрзших тормозах, о том, как менял пробитое колесо под ледяным дождём, и об утренних туманах над трассой. Назар слушал не моргая. Его будущее казалось решённым, но старого учителя мучила одна мысль.
Он прекрасно знал, сколько сейчас стоит обучение в автошколе на грузовые категории. Где выпускник интерната возьмёт такие деньги? Без них мечта Назара так и осталась бы мечтой. И тут Ивановича осенила простая мысль. Мальчику как раз должно было исполниться пятнадцать.
В день рождения физрук подошёл к имениннику на заднем дворе интерната.
— Ну что, поздравляю, казак! — пробасил Степан Иванович, крепко пожимая юноше руку. — Уже совсем взрослый. Пусть тебе везёт, и пусть мечты сбываются.
— Спасибо, Иванович, — смущённо ответил подросток голосом, который как раз начал ломаться.
— Кстати, насчёт мечты, — прищурился старик. — Ты ведь не передумал связать свою жизнь с дорогой?
— Да куда там, — рассмеялся Назар. — Вы бы мне такого предательства не простили.
— Ну, не то чтобы не простил… Дело твоё, — вдруг смутился учитель.
Назару стало неловко. Прямолинейный физрук принял шутку за чистую монету. Обидеть человека, который заменил ему отца, мальчик не хотел.
— Да шучу я! Конечно, я хочу стать дальнобойщиком. Ничего не изменилось.
— Вот и хорошо, — выдохнул Иванович, заметно расслабившись. — Слушай сюда. Есть у меня старая «Славута». Годы своё берут, но мотор живой, бегает исправно. Будем потихоньку учиться. Я тебя сам натаскаю.
— Вы серьёзно?! — Назар даже рот открыл.
Он моргал, не зная, что сказать. Конечно, учитель не стал бы так шутить, но предложение звучало фантастически. Кто пустит за руль пятнадцатилетнего пацана?
— Куда уж серьёзнее, — твёрдо сказал физрук. — Вижу, что у тебя к этому талант. Научишься чувствовать габариты, сцепление, коробку передач. А с такой базой потом переучиться на фуру будет в разы легче. Считай, это мой тебе подарок.
— Спасибо… — только и смог выдохнуть мальчик, чувствуя, как к горлу подступает ком.
Так началась их учёба. Каждое воскресенье, когда у Назара было свободное время, они выезжали на заброшенные асфальтированные площадки за городом. Мальчик садился за тонкий руль старой «Славуты», в салоне которой пахло бензином и старым дерматином. Степан Иванович сидел рядом и пристально следил за каждым движением.
Он объяснял, как плавно отпускать педаль, как слушать звук мотора, как смотреть по зеркалам. И не ошибся: Назар будто родился с рулём в руках. Он не глох на старте, чувствовал габариты и парковался так, словно делал это всю жизнь. Но Иванович оставался строгим и гонял его по пустырям до самого выпуска.
После интерната Назар сразу сдал на права. Опыт дал своё: легковую машину он водил идеально. С этими навыками он быстро устроился в одну из львовских служб такси. Снял крошечную комнатку на Сыхове, почувствовал первые заработанные деньги и вкус свободы. Но за этой радостью он забыл об одной детали: отсутствие студенческого билета означало повестку.
Осенью Назар оказался не за рулём такси, а в казарме Вооружённых Сил. Это были спокойные годы. И тут ему повезло: никакой жестокой дедовщины не было, зато в автопарке он дорвался до техники. Руки постоянно были в масле, но он был счастлив. За время службы Назар открыл нужные категории и научился уверенно водить тяжёлые военные грузовики.
Демобилизовавшись и вернувшись во Львов, он был уверен: теперь всё получится. Права есть, опыт на грузовиках есть. Осталось найти работу. Но реальность ударила под дых.
— Куда тебе, такому зелёному, на фуру лезть? Кто тебе товар на миллионы доверит? — жёстко оборвал его директор одной из логистических компаний, перебирая на столе накладные. Мужчина даже не смотрел на парня. — Тебе бы сначала жениться, детей завести, чтобы ответственность появилась. Не для тебя эта работа пока.
— Но я же водил армейские тягачи! Я умею, — Назар сжал кулаки, стараясь не сорваться. — Я с детства к этому готовился.
— Многие готовились, — устало вздохнул директор, откладывая бумаги и наконец поднимая глаза. — Романтики насмотрелись. А как до дела доходит — зимой солярка перемерзает, колесо на трассе стреляет, неделя без сна — и всё, в первый же месяц сбегают.
— Я не сбегу!
— Сынок, это не пейзажи из кабины разглядывать. Это собачья работа. И женщины таких романтиков терпят до первого рейса, когда ты неделю дома не ночуешь. А потом говорят: или семья, или трасса. Иди, набирайся опыта на мелких машинах, пускай корни. Лет через десять придёшь.
— Как я наберусь опыта, если никто не даёт даже шанса?! — голос Назара сорвался.
В кабинете повисла тяжёлая тишина. Директор только пожал плечами, показывая, что разговор окончен. Назар развернулся и вышел, с досады громко хлопнув дверью.
Другие работодатели были менее разговорчивыми, но отказывали так же: нет коммерческого опыта — нет работы. Назар искал вакансии везде. Он часами сидел в интернет-кафе, а по утрам покупал стопки газет с объявлениями.
Каждый день он приходил к одному и тому же газетному киоску на Подзамче.
— Вы правда всё это успеваете читать? — как-то не выдержала девушка-продавщица, протягивая ему очередную пачку газет. У неё были внимательные, спокойные глаза, а от её куртки пахло кофе.
— Если честно… нет, — Назар вдруг тяжело вздохнул и опёрся на подоконник киоска.
Сам не понимая почему, он начал рассказывать. Слова лились сами собой. Он вывалил на эту незнакомую девушку по ту сторону стекла всю свою усталость, все отказы и всю злость на систему, где без опыта не берут на работу, а опыт без работы получить невозможно. Только сейчас он осознал, как сильно ему не хватало человека, который просто выслушает. Друзья по интернату разъехались, а Степану Ивановичу он звонить боялся, чтобы не расстраивать старика своими провалами.
Девушка слушала молча. Она не перебивала, только иногда кивала, кутаясь в тёплый шарф.
— Это как-то неправильно, — тихо сказала она, когда Назар замолчал. — Вы должны осуществить свою мечту. Сейчас все хотят быть менеджерами или айтишниками в тёплых офисах. А вы хотите водить фуру. Будет очень несправедливо, если из-за каких-то глупых правил компаний у вас ничего не получится.
— Этот мир вообще штука несправедливая, — Назар криво усмехнулся, пряча газеты в рюкзак.
— А вот это вы бросьте! — вдруг строго сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Справедливость есть. Просто её нужно дождаться. Я почему-то уверена, что у вас всё получится. Так что и вы поверьте…
Читайте также на Realish: Старая волчица вышла к ветерану за помощью, и её необычное поведение заставило его последовать за ней
Продолжение истории — НАЖИМАЙТЕ на кнопку ВПЕРЁД 👇👇👇