— Спасибо… — Назар впервые за последние недели едва заметно, но совершенно искренне улыбнулся.
С тех пор каждое утро он начинал с этого киоска. Соломия — так звали девушку — уже издалека, завидев его, откладывала нужную газету. Она искренне интересовалась, были ли звонки, звали ли на собеседования, а он, чувствуя эту поддержку, обзванивал объявления с удвоенным упрямством. Ему ужасно не хотелось, чтобы эта девушка с внимательными глазами разочаровалась в своей теории о справедливости.
Постепенно короткие разговоры о работе переросли в долгие беседы. Опершись на подоконник киоска, Назар рассказывал ей об интернате на Левандовке, о старом физруке Ивановиче, о запахе солярки и службе в армии. Соломия же делилась своим. Её родители были живы, очень любили единственную дочь, но жили бедно, поэтому после школы она пошла работать.
— Сижу тут в тепле, — улыбалась она, кутаясь в толстый вязаный кардиган. — Покупателей не так много. У меня куча времени, чтобы читать конспекты. Готовлюсь к поступлению на вечернее. А если надоедает учиться — беру журналы или книги. Тут целая библиотека. Денег на жизнь хватает, так что грех жаловаться.
— Соломия, — Назар покачал головой, глядя на то, как она аккуратно расставляет прессу, — ты самая светлая девушка из всех, кого я знаю.
— Могу сказать о тебе то же самое, — лукаво прищурилась она. — То есть почти то же самое. Ты же не девушка, насколько я вижу.
Они оба рассмеялись. Их разговор прервал пожилой мужчина, который сердито постучал по стеклу монетой, требуя кроссворды.
Вскоре Назар начал приходить не только по утрам. Он ждал вечера, когда Соломия опускала тяжёлый металлический роллет киоска и запирала навесной замок. Они шли пешком по узким львовским улочкам, мимо старых камениц, освещённых тусклыми жёлтыми фонарями. Ботинки стучали по брусчатке, воздух пах сыростью и жареным кофе из ближайших кофеен.
Как-то, переминаясь с ноги на ногу от холода, Назар наконец решился.
— Может, зайдём куда-нибудь? Выпьем кофе, но уже нормально, за столиком?
— А я уже думала, что не дождусь, — призналась она, грея замёрзшие руки о картонный стаканчик, который он ей только что купил. — На следующей неделе сама бы тебя позвала.
— Хорошо, что успел первым. Было бы стыдно, — с облегчением выдохнул парень.
— Лучше так, чем из-за стеснительности мёрзнуть на улице, — улыбнулась Соломия и просто положила свою ладонь поверх его руки.
Прошёл год. Назар всё ещё работал в такси, откладывая каждую копейку, и вот настал день знакомства с родителями Соломии. Парень нервничал так, что у него дрожали пальцы. Кто он такой? Сирота из интерната, таксист без высшего образования, который бредит грузовиками. Какой нормальный отец захочет такого зятя для своей дочери?
— Ой, можно подумать, я у нас графиня с поместьем, — смеялась Соломия, поправляя ему ворот рубашки перед дверью родительской квартиры.
— Для меня ты настоящая принцесса, — совершенно серьёзно ответил Назар.
Квартира оказалась небольшой, заставленной старыми книжными шкафами. Родители встретили его приветливо, но за столом Назар был словно деревянный. Он почти не ел картошку с мясом, которую так старательно приготовила мать, отвечал односложно и постоянно смотрел в свою тарелку.
Когда женщины ушли на кухню заваривать чай, отец, Григорий Васильевич, молча кивнул Назару в сторону коридора. Парень напрягся. «Сейчас начнётся», — подумал он, ожидая закономерных вопросов о зарплате, квартире и перспективах.
Григорий Васильевич прислонился к косяку и сложил руки на груди.
— Ты чего такой зажатый сидишь, Назар? Тебе нехорошо?
Парень поднял глаза и, не выдержав напряжения, выпалил:
— Григорий Васильевич… Вы правда считаете меня нормальной парой для вашей Соломии?
Мужчина удивлённо поднял густые брови.
— А ты сам так не считаешь? Она рядом с тобой всё время смеётся. Дома только и разговоров, что о тебе. Да и ты, я же не слепой, дышать на неё боишься. Так в чём проблема?
Назар, путаясь в словах и краснея, начал перечислять: нет собственного жилья, сирота, работа нестабильная.
— Выкинь эти глупости из головы, — по-дружески похлопал его по плечу отец. — Ты человека бережёшь? Любишь? Вот и всё. А деньги, квартиры и статусы — дело наживное. Главное, чтобы человек был порядочный.
Этот короткий разговор в коридоре снял с Назара весь груз. Казалось, никто в мире не видел проблемы в их союзе, кроме него самого.
Через несколько месяцев он сделал предложение. Свадьба была скромной: расписались, посидели с родителями и несколькими знакомыми в небольшом ресторанчике. А ещё через полгода в их маленькой съёмной квартире прозвучали две новости, которые изменили всё.
Сначала Соломия, выйдя из ванной с тестом в руках и мокрыми от слёз глазами, сказала, что они ждут ребёнка.
А на следующий день зазвонил телефон. Владелец небольшой логистической фирмы, куда Назар недавно отправлял резюме, оказался молодым и не обременённым старыми правилами. Он не побоялся рискнуть, увидев в парне огонь.
— Приходи завтра на стажировку. Дадим тебе фуру на пробу, — сказал голос в трубке.
Тем вечером они сидели на кухне, и вместо радости Назар вдруг почувствовал, как его накрывает страх.
— Соль, — сказал он, осторожно помешивая чай. — Может, не надо мне сейчас ничего менять? Такси даёт стабильный доход. Я каждый вечер дома.
— Ты шутишь? — Соломия едва не уронила чашку. — Ты столько лет этого ждал!
— Но ты же беременна. Если я сяду на фуру, меня неделями не будет дома. Как ты одна? Я с ума сойду от волнения где-нибудь под Киевом или Одессой.
— Назар, я не одна, — она мягко накрыла ладонью свой живот. — У нас есть родители, они живут рядом, помогут. К тому же зарплата на фуре совсем другая. Нам сейчас нужно думать и о коляске, и о кроватке.
— Может, ты и права… — тяжело вздохнул он.
— Даже не думай сдавать назад, — вдруг строго сказала она. — Я знала, за кого выхожу замуж. Ты должен стать тем, кем всегда мечтал быть. Замкнутый в четырёх стенах и несчастный отец ребёнку не нужен. Слышишь?