Часть 2
Поскольку родители Тараса жили на другом конце страны, приехать на саму свадьбу они не смогли. Начало двухтысячных, денег в обрез, да ещё и разгар осенних полевых работ — бросить хозяйство на произвол судьбы было просто невозможно. Поэтому свадьбу сыграли скромно, по-домашнему, в селе Марички. Во дворе натянули брезентовый шатёр, сколотили из досок длинные столы, накрыли их светлыми скатертями. Из штаба приехал командир Тараса и несколько товарищей по службе на служебном УАЗике. Привезли в подарок набор тяжёлых эмалированных кастрюль и тёплое одеяло.
Маричка в тот день была в простом, не пышном белом платье, купленном на рынке в райцентре, а волосы скромно собрала на затылке. Тарас, в своём единственном выходном костюме, сидел рядом и весь вечер не мог отвести от неё глаз. Она не была похожа на девушек из глянцевых журналов, но он смотрел, как она смущается от громких армейских тостов, как кутает плечи в шерстяную шаль от вечернего осеннего сквозняка, и чувствовал абсолютное, непоколебимое спокойствие. Ему казалось, что он наконец оказался там, где и должен был быть.
Когда же они переехали в село Тараса, соседские пересуды стихли на удивление быстро. Люди просто увидели Маричку в деле. Она оказалась из тех женщин, у которых работа горит в руках, но делают они всё тихо, без лишнего шума и жалоб. Она мгновенно поладила со свекровью: уже через несколько дней они вместе хлопотали в летней кухне, будто жили под одной крышей всю жизнь. Её трудно было вывести из равновесия. Даже когда в хозяйстве что-то шло наперекосяк, Маричка лишь мягко улыбалась, поправляла волосы и бралась исправлять ситуацию.
Старая соседка, тётка Анна, как-то перехватила Маричку у колодца. Девушка не только набрала себе воды, но и молча взяла вёдра старушки и помогла донести их до самого крыльца. Тётка Анна тогда долго смотрела ей вслед, опираясь на калитку, а вечером сказала другим женщинам на улице: «Странная она какая-то. Будто и не из нашего времени. Добрая такая, что даже не верится. Где же Тарас её отыскал?». С тех пор ярлык «серой мышки» как-то сам собой исчез из местных разговоров.
Сдалась даже Галина. Однажды вечером она увидела через забор, как Тарас чинил старый забор, а Маричка стояла рядом, держала гвозди и что-то ему тихо рассказывала. Он вдруг отложил молоток, рассмеялся и легко поцеловал её в висок. Галина резко отвернулась и ушла в дом, хлопнув дверью. Уже на следующей неделе она собрала две большие клетчатые сумки и уехала в областной центр.
Она поступила в медицинский колледж, с головой окунулась в новую жизнь, а через год неожиданно выскочила замуж за местного парня с собственной квартирой. Приезжая в село на праздники, Галина надевала свои лучшие городские платья, цокала каблуками по разбитому асфальту и свысока поглядывала на соседские дворы. «Хорошо, что Тарас тогда со мной не закрутил, — самодовольно думала она. — А то сидела бы здесь, курам головы крутила. А теперь я человек». Её давняя обида окончательно растворилась в новом статусе городской жительницы.
А жизнь Ковалей тем временем шла своим чередом — спокойно, размеренно, день за днём. Весной, когда в саду зацвели вишни, Маричка родила девочку. Назвали Настей. Тарас тогда от радости чуть не разнёс родильное отделение в райцентре, раздавая дежурным медсёстрам шоколадки и домашнее вино. А ещё через полтора года в доме стало совсем шумно: на свет появились мальчишки-близнецы, Юрка и Мишка.