Часть 7
В большой ветеринарной клинике на Левом берегу Киева Мию сразу забрали в отделение интенсивной терапии. Андрей стоял у высокой стойки администратора, пытаясь согреть замёрзшие руки, и быстро подписывал согласие на стационар и реанимационные действия. Он долго сидел в светлом, пропахшем дезинфекторами коридоре, прислушиваясь к звукам за дверью и ожидая вердикта ветеринарного врача. Когда ему наконец разрешили заглянуть в помещение стационара, он увидел кошку через стекло.
Она лежала в специальном прозрачном кислородном боксе с подогревом. К её тонкой, аккуратно выбритой на сгибе передней лапе была подключена трубка инфузомата. Электронный аппарат тихо щёлкал, равномерно подавая тёплую жидкость в обезвоженный организм. Мия спала под мягким светом инфракрасной лампы, и её грудная клетка наконец поднималась ровно.
Следующую неделю Андрей приезжал туда каждый вечер после работы, пробиваясь сквозь городские пробки. Он привозил специальные высококалорийные восстановительные паштеты и разговаривал с дежурными врачами. Животное очень медленно, но уверенно набирало вес, хотя всё ещё выглядело болезненно худым. Когда главный врач наконец вынул катетер и подписал выписку, Андрей забрал Мию в свою квартиру.
Тем вечером на кухне он рассказал Дарине всё. Про Вадима с его дорогим пальто, про забытые в гараже лыжи и про то, что именно он почувствовал, когда поднял ледяное шерстяное одеяло в промёрзшей беседке. Дарина не устраивала громких сцен и не выкрикивала проклятий в адрес бывшего хозяина. Она просто молча сидела за кухонным столом, время от времени вытирая глаза тыльной стороной ладони, и смотрела на кошку. Мия осторожно, шаг за шагом, на полусогнутых лапах обследовала новый для неё коридор, принюхиваясь к коврику.
Адаптация к жизни в квартире прошла неожиданно гладко. У Мии появилась одна особенная привычка — она выбрала Андрея своим главным и единственным ориентиром в этом новом мире. Она чётко различала звук его шагов на лестнице среди десятков других и всегда ждала у входной двери. Когда мужчина задерживался в офисе, кошка не уходила спать в свою лежанку. Она устраивалась на пуфике в прихожей, не смыкая глаз, пока в замке не поворачивался ключ. Засыпала она исключительно рядом с ним, свернувшись тугим калачиком у его ног.
Дарина относилась к этой абсолютной кошачьей преданности с тихим пониманием. Она замечала, как Мия вздрагивает от резких звуков посуды или громких телепередач, и делала всё, чтобы в их доме всегда было тихо и безопасно.
Переменчивый март сменился тёплым апрелем, а в начале мая они втроём впервые отправились на свою новую дачу за Пуховку. Дарина очень волновалась всю дорогу. Она боялась, что возвращение к кирпичному дому и знакомому двору вызовет у животного панику или загонит её в угол. Но эти опасения оказались напрасными.
Как только Андрей поставил пластиковую переноску на крыльцо и открыл дверцу, Мия уверенно вышла на свежую весеннюю траву. Воздух снова густо пах сырой землёй и нагретой хвоей. Кошка медленно обошла крыльцо и остановилась у куста малины. В ту же секунду оттуда с лёгким шумом крыльев вылетел знакомый воробей и деловито сел на край забора. Мия не припала к земле для охоты и не выпустила когти. Она лишь потянулась передними лапами по траве, внимательно и спокойно наблюдая за птицей, словно просто проверяла, все ли остались на своих местах.
— У неё тут, кажется, есть давние знакомые, — с тёплой улыбкой заметила Дарина, глядя на воробья.
— Это местные, они помогали нам в феврале, — ответил Андрей. Он достал из открытого багажника несколько гладких сосновых досок, саморезы и аккумуляторный шуруповёрт. За полчаса мужчина смастерил надёжную, широкую кормушку с крышей и крепко закрепил её на нижней ветке старой яблони.
Андрей стряхнул опилки с рук, положил инструмент на стол и повернулся к жене:
— Кстати, вчера вечером звонила Марина. Её бывшая хозяйка.
Дарина удивлённо подняла брови.
— Она узнала правду через того нашего общего знакомого, который помог с покупкой участка, — объяснил Андрей, убирая саморезы в пластиковую коробку. — Оказалось, муж ей откровенно солгал. Сказал, что на время её тяжёлого пребывания в реанимации отдал Мию хорошим друзьям на передержку. А вчера она спросила, можно ли ей хотя бы иногда писать нам, чтобы получать фотографии и знать, что с кошкой всё хорошо.
Дарина понимающе кивнула и перевела взгляд на изумрудный газон.
Мия лежала на прогретой весенним солнцем тротуарной плитке у крыльца. Она щурила глаза от яркого света, её дыхание было глубоким, а уши — совершенно расслабленными. Когда Андрей прошёл мимо неё к двери дома, его тяжёлые шаги громко отозвались по бетону, но кошка даже не пошевелилась, чтобы спрятаться под скамью. Она лишь лениво повела кончиком хвоста и продолжала греться. В этом дворе больше не было места для страха, резких движений или раздражённых криков — только солнечный свет и люди, которым она теперь могла доверять без всякой оглядки.