Часть 6
Вдруг с крыши деревянной беседки, стоявшей в самой глубине двора, с тихим, мягким шорохом съехал тяжёлый пласт снега. Андрей резко обернулся. На край заснеженного навеса приземлился тот самый воробей. Птица деловито встряхнула крыльями, сбивая с перьев белую пыль, и слетела вниз, к приоткрытой дверце беседки. Она искала защиту от ветра.
Андрей прищурился. Дверь и правда не была закрыта плотно — между ней и косяком виднелась узкая тёмная щель, куда как раз могла пролезть птица или мелкое животное.
Мужчина тяжело проложил себе путь через сугробы, проваливаясь почти по пояс. Он потянул дверцу на себя, и та жалобно и громко заскрипела промёрзшими петлями. Внутри пахло сырым деревом, старыми листьями и пылью. Света почти не было, но глаза быстро привыкли к полумраку. Мужчина сразу заметил на грязном полу разорванный, совершенно пустой полиэтиленовый пакет от дешёвого корма. Рядом стоял знакомый тканевый кошачий домик.
Андрей опустился на корточки и заглянул внутрь. Пусто. Только несколько серых шерстинок на дне.
Его взгляд скользнул дальше. Воробей, залетевший следом за ним, прыгал по полу у деревянной скамьи, деловито выискивая крошки в щелях между досками. На самой скамье лежала бесформенная куча тёмной ткани — старое, скомканное шерстяное одеяло.
Андрей медленно поднялся. Он подошёл ближе и снял правую рукавицу, убрав её в карман. Казалось, воздух в беседке стал ещё гуще и холоднее. Затаив дыхание, мужчина осторожно подцепил голыми пальцами край тяжёлой, затвердевшей от мороза ткани и откинул её в сторону.
То, что он увидел, заставило его крепко стиснуть зубы, до боли в скулах. Это была не кошка, а лишь её тень. Маленький, туго обтянутый тусклой кожей скелет. Густая шерсть сбилась в жёсткие колтуны, перемешанные с опилками. Мия лежала на боку, плотно поджав под себя лапы. Её глаза были закрыты, а впалая грудная клетка не двигалась.
Андрей почувствовал, как к горлу подкатил тяжёлый, горький ком. Он опоздал. Эта мысль ударила его с такой силой, что он невольно опёрся рукой о промёрзший стол. Мужчина стоял в полумраке, мысленно проклиная Вадима, его спокойный, деловой тон в тёплой кофейне и собственное бессилие. Он медленно протянул ладонь и коснулся головы кошки. Шерсть была ледяной.
В этот момент снаружи, словно разрезая тишину, резко и звонко зачирикал воробей.
И вдруг под пальцами Андрея что-то неуловимо изменилось. Это было даже не движение, а слабая, едва ощутимая вибрация. Лёгкий толчок. Тик. Он замер, боясь поверить собственным ощущениям. Впалые веки кошки едва дрогнули. С невероятным, мучительным усилием Мия открыла глаза. Её взгляд был мутным, расфокусированным, зрачки почти не реагировали на свет, но она смотрела прямо на него.
— Дождалась… — выдохнул Андрей. Голос сорвался, прозвучав слишком хрипло и сдавленно.
Он больше не терял ни секунды. Мужчина осторожно, стараясь не надавить на выпирающие хрупкие рёбра, завернул Мию в то самое шерстяное одеяло. Когда он поднял её, то почти не почувствовал веса — животное казалось легче пустого пластикового лотка, стоявшего рядом. Андрей расстегнул свою зимнюю куртку и спрятал свёрток за пазуху, под свитер, прижав кошку к собственной груди, чтобы передать ей тепло своего тела. Из-под одеяла послышалось слабое, прерывистое дыхание.
Обратно пришлось идти гораздо тяжелее. Андрей надел лыжи, но отталкиваться палками мог только одной рукой — другой он крепко придерживал свою ношу. Он шёл почти вслепую, сосредоточившись только на ритме собственного дыхания и едва заметном пульсе под курткой. Воробей порхал от дерева к дереву, просто выискивая семена, но мужчине казалось, что птица провожает их до самой трассы.
Когда Андрей наконец добрался до машины, он поспешно забросил лыжи на заднее сиденье. Быстро завёл двигатель, сразу включив обогрев салона на максимум. Он бережно положил свёрток на соседнее кресло, направив туда поток тёплого воздуха.
Мужчина полез в бардачок, ища влажные салфетки, и его пальцы наткнулись на забытый бумажный пакетик с нежареными семечками подсолнуха. Он открыл дверцу. Воробей сидел на ветке ближайшего куста, нахохлившись от холода. Андрей высыпал большую горсть семечек прямо на утоптанный снег у колеса.
— Держи, малыш. Пусть тебе будет легче зимовать, — тихо сказал он, глядя на птицу.
Андрей закрыл дверь, перевёл рычаг коробки передач в режим движения и резко нажал на газ. Машина поехала не домой, а в сторону ближайшей крупной ветеринарной клиники на Левом берегу Киева.