Часть 4
Прежде чем Кристина успела задать следующий вопрос, вагон резко погрузился в абсолютную темноту. Поезд как раз проходил один из тех глухих лесных участков на границе Житомирской и Ровенской областей, где мобильная связь традиционно исчезала полностью.
Ритмичный, убаюкивающий стук колес вдруг превратился в страшный, невыносимый металлический скрежет. Кто-то в тамбуре сорвал рычаг экстренного торможения.
Массивный скоростной экспресс дернулся так сильно, что несколько тяжелых чемоданов слетели с верхних багажных полок. Люди начали кричать, когда инерция швырнула их на спинки передних сидений.
Максим среагировал на уровне безусловных рефлексов. Он не думал — его тело само выполнило заученный алгоритм. Отстегнув ремень безопасности, он резко подался в сторону и прижал Кристину к ее креслу, накрывая голову и шею девушки своими руками и плечами, чтобы защитить от возможных ударов. Внизу Тайфун мгновенно рухнул на пол, распластав свое тяжелое тело прямо поверх ее ног в фиксаторах.
Поезд остановился с тяжелым, вибрирующим грохотом. Несколько секунд в салоне стояла мертвая тишина, которую разорвали испуганные голоса и плач ребенка. Под потолком нервно мигнули и включились тусклые желтые полосы аварийного освещения.
Воздух сразу наполнился мелкой пылью из вентиляционных решеток и едким, химическим запахом пережженных тормозных колодок. За окнами не было ничего. Только сплошная черная стена полесского леса — ни одного фонаря или огонька от домов.
— Вы целы? — тихо спросил Максим. Его лицо находилось совсем близко к ее виску.
— Да… — судорожно выдохнула Кристина. Ее трясло от выброса адреналина. — Кажется, да.
Он медленно отстранился и поднялся на ноги. Его взгляд методично сканировал хаотичный, заполненный паникой вагон. Стеклянные раздвижные двери в передней части салона треснули во время резкого торможения, и пол был усыпан мелкими осколками. Пассажиры вокруг кашляли, поднимали разбросанные вещи и лихорадочно тыкали в экраны телефонов. Но экраны показывали то, что Максим и так знал: ни одного деления сети. Они оказались в изоляции.
— Оставайтесь здесь, — твердо сказал он. Его рука скользнула под флисовую кофту, и пальцы легли на рукоять компактного наградного «Глока». — Не вставайте с места. Тайфун. Охраняй.
Овчарка издала короткое, глухое поскуливание в знак того, что приказ принят, и прижалась к ногам Кристины еще плотнее. Животное превратилось в живую броню.
— Куда вы идете? — запаниковала девушка, вцепившись дрожащими пальцами в рукав его куртки.
Максим посмотрел в сторону разбитых дверей тамбура.
— «Интерсити» не останавливают посреди леса просто так, — ровно ответил он. — Я проверю передний тамбур.
Он двинулся по узкому проходу. Его шаги были мягкими и бесшумными. Опыт научил его фильтровать хаос: он игнорировал крики, не обращал внимания на панику и сосредотачивался исключительно на поиске угрозы. Переступив через чей-то рюкзак и обойдя женщину, пытавшуюся успокоить ребенка, Максим добрался до тамбура.
Там на полу, прислонившись спиной к холодной металлической стене, сидел проводник. На его форменном бейдже виднелось имя «Степан». Пожилой мужчина прижимал к рассеченной брови смятую бумажную салфетку, которая уже успела пропитаться кровью.
— Тихо, отец, — пробормотал Максим, присаживаясь на корточки. Он быстро, но осторожно осмотрел рану проводника. — Что случилось? Кто сорвал кран?
Степан тяжело моргнул. Его руки заметно тряслись.
— Какой-то пассажир… В синем костюме. Он неожиданно толкнул меня к стене. А тут его уже ждал другой. Здоровяк такой… в черной куртке. Они разбили пластик, дернули рычаг. А потом чем-то заклинили двери в передние вагоны…
— Двое, — констатировал Максим. Его мозг мгновенно выстроил тактическую картину.
Если нападавшие заблокировали проход вперед, значит, они не собирались захватывать кабину машиниста. Они намеренно отрезали несколько задних вагонов, создавая контролируемое пространство. Они превратили эту часть поезда в ловушку.
— Они спрашивали меня… — Степан болезненно скривился и закашлялся. — Спрашивали, работают ли камеры видеонаблюдения в этом вагоне. Когда я ответил, что эта серия вагонов старая и камеры тут муляжи, тот, который побольше, ударил меня в лицо…
Челюсть Максима напряглась. Это не было хулиганством или случайным нападением. Это была спланированная, точная операция в месте, где не работает ни одна вышка связи.
— Сиди здесь. Постарайся не двигаться, — Максим ободряюще сжал плечо проводника и бесшумно поднялся.
Он осторожно приблизился к переходу между вагонами и заглянул сквозь поцарапанное оргстекло.
В соседнем вагоне ситуация уже разворачивалась. Артур Войтенко снял свой дорогой пиджак, оставшись в черной водолазке. Он стоял у заблокированных передних дверей, держа ситуацию под контролем. Но внимание Максима привлек второй мужчина — тот самый здоровяк, о котором говорил Степан.
Роман Шиян выглядел как классический «решала» из криминальных структур: широкие плечи, массивное телосложение, короткая стрижка. Он не просто запугивал людей. Роман методично шел по проходу, заставляя пассажиров поднимать ноги или отодвигать сумки, и внимательно смотрел вниз.
Он осматривал их ноги.
В памяти Максима мгновенной вспышкой возник образ Кристины. Ее тяжелые, массивные карбоновые ортезы с металлическими шарнирами. Он вспомнил ее слова о том, что она только что от врача в Киеве, где ей якобы «калибровали» крепления.
Все встало на свои места с пугающей ясностью.
Кристина не была мишенью из-за того, кто она. Ее выбрали из-за того, что именно было на ее ногах. Она была «слепым мулом» — человеком, который даже не подозревает, что перевозит контрабанду. Что бы там ни делали в той элитной столичной клинике, кто-то использовал полости в ее медицинском оборудовании, чтобы незаметно вывезти из Киева нечто чрезвычайно ценное. Ни один патруль на вокзале не стал бы заставлять девушку с инвалидностью снимать сложные фиксаторы для проверки.
И теперь Артур с Романом пришли забрать этот груз, прекрасно понимая, что девушка не сможет оказать сопротивление.
Тем временем Роман грубо оттолкнул какого-то парня-студента и уверенно направился к заднему тамбуру. Прямо к вагону, где сидела Кристина.