Часть 8
Командир штурмовой группы осторожно двинулся по проходу, держа Максима в ослепительном луче подствольного фонаря. Другие бойцы КОРДа уже рассредоточились по вагону, фиксируя связанных наемников и проверяя тамбуры. Послышались короткие, сухие доклады по рациям.
— Держите руки так, чтобы я их видел, — жестко приказал спецназовец, остановившись в нескольких метрах. Его взгляд нервно скользнул к массивной собаке, сидевшей рядом с мужчиной. — Контролируйте животное!
— Он боевой. Без моей команды не шевельнется, — спокойно ответил Максим. Он говорил четко, используя ту сухую профессиональную терминологию, которую оперативники понимали лучше всего. — Нападавшие сорвали стоп-кран. Пытались осуществить силовое изъятие данных. Среди пассажиров есть человек с инвалидностью, ей нужен парамедик.
Пока полиция брала вагон под полный контроль и начинала процесс эвакуации перепуганных людей, по проходу к Кристине поспешил медик с тактическим рюкзаком.
— Девушка, вы ранены? — спросил он, подсвечивая небольшим фонариком, чтобы оценить ее состояние.
— Нет… — голос Кристины дрожал, но она старалась дышать ровно. — Только спина. Спазмы. Я не смогу идти сама, ортез разобран.
— Понял. Сейчас принесем жесткие носилки, чтобы зафиксировать позвоночник, — медик сразу передал запрос по рации.
Через несколько минут ее уже осторожно перекладывали на пластиковый щит. Когда Кристину несли к разбитым дверям тамбура, холодный воздух полесского леса ударил ей в лицо, немного проясняя мысли. Она подняла голову, ища взглядом своего спасителя.
Максим стоял у разбитого окна в окружении оперативников и мужчины в гражданской тактической одежде с шевронами СБУ. Бывший военный спокойно показывал свое удостоверение и передавал черный металлический накопитель агенту контрразведки. Несмотря на хаос, суету и допросы, которые неизбежно ждали его, Максим почувствовал ее взгляд. Он повернул голову.
Их глаза встретились. Максим едва заметно, но с глубоким уважением кивнул ей. Рядом с ним ровно сидел Тайфун. Огромная овчарка тихо фыркнула, в последний раз остановив свои янтарные глаза на девушке. Потом Максим дал короткую команду, и боевой пес растворился вместе с ним в море мигающих синих и красных огней на путях.
Люминесцентные лампы под потолком комнаты для допросов Главного управления СБУ в Киеве гудели с монотонной, раздражающей частотой. Кристина сидела на жестком стуле, плотно завернутая в спасательное термоодеяло. На столе перед ней остывал нетронутый кофе в бумажном стаканчике.
Прошло девять часов с тех пор, как поезд остановился в лесу. Девять часов скорых, полицейских мигалок, переездов, ожидания и бесконечных вопросов.
Следователь Тарас Стерненко, мужчина с глубокими тенями усталости под глазами, положил на стол толстую серую папку. Он не был злым или агрессивным. Он просто выполнял свою работу, пытаясь найти логику в событиях этой ночи.
— Кристина, я хочу, чтобы вы осознали масштаб ситуации, — сказал Стерненко, опершись руками о стол. — Флешка, которую достали из вашего ортеза, содержала зашифрованные цифровые ключи к новой отечественной системе управления артиллерийским огнем. Это разработка закрытого оборонного предприятия. Люди, напавшие на поезд — Артур Войтенко и его группа, — это профессиональные корпоративные наемники. Они не работают вслепую. И они не нападают на случайных пассажиров просто так.
— Я уже объясняла, — голос девушки был хриплым от усталости, но внутри нее начал формироваться новый, стальной стержень. Она больше не собиралась оправдываться за то, чего не делала. — Я была на приеме у своего ортопеда. У профессора Юрия Авраменко. Он сказал, что нужно откалибровать крепления на стенде, и забрал мои фиксаторы в лабораторию. Я пила чай в коридоре! Я ничего не знала о ваших ключах.
Следователь тяжело вздохнул и потер переносицу.
— Профессор Авраменко — владелец одной из самых дорогих клиник на Печерске. У него безупречная репутация. Обвинять его в государственной измене и шпионаже только на основании слов перепуганной пассажирки… Это серьезный шаг. Мы должны проверить вашу причастность.
Прежде чем Кристина успела ответить, тяжелая дверь комнаты открылась без стука.
В кабинет вошел Максим. Он уже снял тактическую флиску и был одет в простую черную футболку, открывавшую сетку старых, бледных шрамов на предплечьях. Собаки с ним не было — Тайфун, вероятно, ждал в ведомственном транспорте. За спиной Максима стоял пожилой мужчина в строгом костюме. Уровень его допуска, судя по выражению лица следователя, был недосягаем для большинства присутствующих в этом здании.
— Девушка говорит правду, Стерненко, — коротко бросил старший офицер. — Отбой.
Следователь мгновенно вытянулся.
— Товарищ полковник, мы просто фиксировали хронологию…
— Хронология уже зафиксирована, — резко перебил его Максим. Его голос звучал спокойно, но в нем чувствовался вес, который заставил следователя замолчать. — Я лично доставал этот накопитель. Полость в титане была выточена на высокоточном фрезерном станке. Такие станки не стоят в квартирах студентов, зато они есть в частной лаборатории профессора ортопедии. Кристина — «слепой мул». Ее использовали. И если вы попытаетесь сделать из нее соучастницу или ее имя попадет в прессу, у вас будут большие проблемы с контрразведкой.
Максим перевел взгляд на Кристину. Холод в его глазах сразу исчез, сменившись спокойной, человеческой поддержкой.
— Как вы? Держитесь?
— Я хочу домой, — тихо ответила она, плотнее кутаясь в фольгированное одеяло. — Во Львов.
— Вы поедете домой. Обещаю.
Пока Кристине наконец дали возможность поспать на кушетке в безопасном блоке управления, механизм правосудия, запущенный контрразведкой, начал работать с хирургической скоростью.
В 4:30 утра в элитном пентхаусе на Печерске профессор Юрий Авраменко лихорадочно запихивал пачки евро и жесткие диски в кожаную сумку. Его кабинет с панорамным видом на Днепр утопал во тьме. Единственным источником звука было гудение мощного шредера, методично уничтожавшего стопки финансовых документов.
Врач обильно потел. Его руки тряслись так сильно, что он рассыпал несколько купюр на пол. Полчаса назад на его одноразовый телефон пришло короткое сообщение: «Изъятие провалено. Вмешались силовики. Беги».
Он застегнул сумку, чувствуя, как сердце бьется где-то в горле. Схема казалась ему гениальной. Несколько лет назад Авраменко понял, что его пациенты с тяжелыми травмами — идеальные курьеры. Охрана на вокзалах и в аэропортах никогда не заставляла людей с инвалидностью снимать сложные ортезы, опасаясь скандалов и исков. Иностранные заказчики платили ему миллионы за то, чтобы он использовал эти «слепые зоны» в безопасности. Все должно было пройти гладко.
Авраменко закинул тяжелую сумку на плечо и потянулся к ручке входной двери.
Он не успел до нее дотронуться. Тяжелая дубовая дверь взорвалась внутрь, сорванная с петель мощным ударом стального тактического тарана.
Без криков и суеты в коридор ворвались бойцы спецназа СБУ. Три рубиновые точки лазерных целеуказателей мгновенно легли на грудь врача.
— СБУ! Оружие на пол, руки за голову! — прозвучал жесткий, безальтернативный приказ командира.
Авраменко выпустил сумку. Она глухо ударилась о паркет. Уважаемый столичный профессор, человек, игравший чужими жизнями ради денег, упал на колени и зарыдал. Его блестящая карьера закончилась в одну секунду.
В кабинет спокойным шагом вошел следователь Стерненко. Он обвел взглядом уничтоженные документы, кожаную сумку на полу, а потом посмотрел на врача.
— Юрий Авраменко, — голос следователя звучал сухо и с откровенным презрением. — Вы задержаны по статье 111 Уголовного кодекса Украины — государственная измена. Советую вам внимательно слушать свои права. Ваше молчание сейчас — лучшее, что вы можете для себя сделать.