Часть 6
Через четыре месяца, шестнадцатого апреля, восточное крыло пахло свежей краской, металлом и пустотой. За одиннадцатью новыми дверями не было ни мисок, ни подстилок. На каждой висела карточка с номером секции, а на наружной двери — табличка «Не введено в эксплуатацию».
В диспетчерской напротив входа Галина ещё утром написала мелом: «Свободных мест — 0». Восемь действующих мест в других помещениях были заняты, а отремонтированное крыло до подписания акта не существовало для приёма. Трое собак, которых должны были перевести на следующий день из партнёрской клиники, могли оставаться там ещё сутки; координаторка подтвердила это письменно.
В девять специалистка электроизмерительной лаборатории разложила приборы у нового щита. Рядом встали Сергей, Алина и независимая инженерка; Надежда держала программу испытаний на планшете. Галина пришла последней, в чистом халате, хотя животных в крыле ещё не было, и остановилась за жёлтой линией, которой обозначили рабочую зону.
Перед подачей напряжения Алина вместе с инженеркой прошла крыло как обычную смену. Они по очереди закрыли внутренние двери, проверили засовы и провезли пустую транспортную клетку от самой дальней секции до выхода. На повороте, где раньше стоял прачечный шкаф, клетка теперь проходила без удара о кабельный короб. Надежда дважды ловила себя на желании подсказать, какой засов нужно поднять первым, но молчала: проверяли не её память, а то, сможет ли другой человек безопасно выполнить работу по подписанной схеме.
Лаборантка измерила сопротивление изоляции и петли «фаза-ноль», проверила защитные проводники и срабатывание нового автомата испытательным током. Фактические значения внесла в протокол сама, не переписывая их из паспорта производителя.
После восстановления питания Сергей включил вентиляцию на полную мощность, все рабочие светильники и нагрузочный стенд, который воспроизводил максимально допустимое потребление обогревателей. Сорок пять минут специалистка водила тепловизором вдоль кабельного канала, останавливаясь у каждого соединения. На экране не появилось ни одного горячего пятна. Надежда заносила показатели, но не перевернула страницу к слову «допущено».
Пока стенд держал нагрузку, из старого западного ряда доносились приглушённые удары мисок и лай перед утренним выгулом. В пустом крыле воздух постепенно теплел, свежая краска перебивала запах пыли. У места прежнего перегрева лаборантка задержалась дольше всего: сняла показатель, подождала пять минут и измерила снова. Температура не выросла. Надежда всё равно записала обе цифры вместе со временем, а не только последнюю.
— Теперь — аварийное отключение, — сказала инженерка.
Сергей предупредил всех и отключил ввод. Гул вытяжки стих. Вдоль прохода загорелись аварийные лампы — первая, вторая, третья, — но светильник у процедурной остался тёмным. Он мигнул только тогда, когда лопасти вентилятора уже почти остановились; таймер лаборантки зафиксировал задержку, превысившую предельное время в программе испытаний.
Алина не двинулась дальше.
— Стоп. До процедурной не идём: там темно.
Её голос отразился от голых стен. Четыре месяца назад она ждала разрешения Надежды, стоя перед тёмным крылом; теперь сама назвала причину остановки. Инженерка провела черту через незаполненную строку акта.
— Блок резервного питания под замену. Повторяем весь аварийный режим, не один светильник.
Надежда посмотрела на часы. До планового звонка из партнёрской клиники оставалось двадцать минут.
— Открытие сегодня не подтверждено, — сказала она. — Для приёма крыло не открываем.
Галина посмотрела в сторону диспетчерской, где сквозь стекло был виден меловой ноль, но не возразила. Сергей вызвал подрядчика; нужный аккумуляторный блок был на складе в городе, и машину обещали через два часа. Лаборантка выключила приборы, Алина закрыла наружную дверь, а все четверо вернулись в главный корпус ждать.
На столе лежал новый договор с общиной. Вместо двадцати пяти мест в нём было девятнадцать: одиннадцать в перестроенном восточном крыле и восемь в остальной части центра. Надежда осталась операционной руководительницей и отчитывалась правлению; Галина отвечала за уход и волонтёров, но не могла отменить техническое закрытие, а право Алины остановить опасную работу было вписано в сменную инструкцию. Поверх договора лежал незаполненный акт открытия.
Галина села у окна. Они с Надеждой работали в соседних комнатах, однако прежний короткий язык между ними не вернулся. В феврале мать оставила на стуле сумку с дочериными свитерами, старыми чертежами и банкой яблочного повидла, которые хранились у неё дома; Надежда забрала вещи после смены, а вымытую банку поставила в приёмной. С тех пор они дважды пили чай за одним столом, оба раза на заседании правления.
Телефон зазвонил ровно в десять тридцать. Координаторка клиники спросила, готовить ли трёх собак к завтрашней перевозке. Надежда включила громкую связь, чтобы ответ слышали все.
— Окончательного акта ещё нет, — сказала она. — Просим оставить их у вас до нашего письменного подтверждения. Дополнительное время оплачивает «Левада».
Координаторка назвала суточную сумму и попросила прислать гарантийное письмо до полудня. Пока Надежда открывала шаблон, Галина придвинула к себе смету, нашла строку резерва и поставила напротив расхода свои инициалы.
— Корм у них есть? — спросила она в телефон.
— На три дня хватит.
— Тогда оставляйте. Письмо получите через десять минут.
Надежда подготовила документ, Галина подписала его как руководительница учреждения, и они отправили письмо, не торгуясь из-за суточной оплаты. Разговор закончился раньше, чем во двор въехала машина подрядчика.
Новый блок установили к часу, но акт остался открытым до полного цикла зарядки. На следующее утро электроустановку вывели на полную допустимую нагрузку и повторили аварийный режим: после отключения проход засветился вовремя от тамбура до процедурной, а лампы выдержали проектный цикл. Алина медленно прошла вдоль одиннадцати дверей, называя их номера, проверила засов на аварийном выходе и вернулась тем же маршрутом.
— Проход безопасен, — сказала она.
После испытания блок оставили заряжаться; вентиляция отработала под допустимой нагрузкой двадцать четыре часа, Сергей провёл повторный осмотр, а специалист лицензированного подрядчика проверил пожарную сигнализацию, её резервное питание и передачу сигнала на приёмно-контрольный прибор. Только после этого инженерка сверила все протоколы, подписала акт, а Сергей снял табличку с наружной двери. Надежда внесла номер документа в реестр.
Подписанный акт подтверждал готовность общих систем крыла; по поэтапному плану в работу вводили только три секции, предназначенные для собак из партнёрской клиники. Надежда отправила общине акт и обновление: введено в работу — три, зарезервировано — три, свободных для нового приёма — ноль. Дождалась письменного ответа и отнесла распечатку в диспетчерскую.
Галина уже стояла перед доской. В правой руке держала мел, но нуля на доске не коснулась, пока Надежда не положила под ним подписанное подтверждение.
— Свободных — ноль? — спросила Галина.
— Ноль.
Галина дописала ниже: «Введено — 3. Зарезервировано — 3», подчеркнула ноль на доске и положила мел на край доски.