Но сегодня в магазин кровь из носа нужно было зайти. Завтра из области председатель долгожданного помощника привезёт – хоть парнишка только на летнюю практику, а всё подспорье. Сам-то Иван уже не успевал – браконьеры лютовали второй год, и без напарника было совсем тяжко. Лишь бы ходил быстро да без устали, думал Макарыч, шагая к сельмагу.
И следующим утром к заимке подрулил зелёный «уазик». Дородный председатель грузно вылез из машины, потянулся хрустко, оглядывая лес.
– Хорошо у тебя тут, Макарыч, – сказал он. – Воздух хоть ложкой ешь.
Иван нахмурился сердито:
– А где помощь обещанная, Григорий Кузьмич? Почему один?
Председатель усмехнулся в усы:
– Так у развилки ещё сошёл парень. Сказал, что прогуляться хочет.
Макарыч засуетился:
– Не заплутал бы!
Но председатель рукой махнул:
– Этот не заплутает. Настырный. Всю дорогу вопросами сыпал. Да вот и он. Корми нас, что ли.
Паренёк Ивану сразу понравился – высокий, плечистый, с открытым взглядом, без настороженности. Кириллом представился. Руки вымыл у рукомойника, к столу присел без суеты. С аппетитом поел, а за беседой рассказал, что по пути отметил – где тропы, где следы звериные. Иван даже хмыкнул – головастый пацан, дело говорит. А главное, лес любит – это и невооружённым взглядом видно. «Дай бог, сработаемся», – подумал Макарыч.
И они действительно прекрасно поладили. Через месяц Иван Кирилла иначе как сынком не кликал. Разговаривали немного, в основном по делу. Парень успел рассказать, что живёт с матушкой в областном центре, невесту имеет и мечту заветную – какую, правда, не открыл. Макарыч тоже о личном умалчивал. Хоть и нравился ему паренёк очень, хвастаться было нечем – сам свою судьбу под корень извёл.
А потом случилось страшное. На обходе нарвались они на лагерь браконьеров. Мужики пьяные из палатки вывалились, за ружья схватились. Завязалась перепалка словесная, крики, ругань. А потом прогремел выстрел – видно, попугать егерей решили. Только Иван вовремя заметил, куда охотник целится, и собой Кирилла прикрыл. Осознав, что натворили, преступники запаниковали, спешно в машину загрузились и скрылись, бросив Ивана в лесу кровью истекать.
Кирилл сам Макарыча перевязывал, скорую вызывал, а потом всю дорогу за руку держал, не отключаться просил. В дороге Иван и попросил жену его найти, прощения попросить запоздалого. Ведь он всегда любил Аннушку и сына – да вот такая судьба выпала. У молодых интернет и возможности всякие, авось у Кирилла получится. А у егеря рана тяжёлая, крови много потерял – даже доктор глаза отводил. Довезут ли?
Парень обещал, глотая слёзы, и всё тормошил старшего товарища. Если в сознании довезут – надежда есть. Когда Иван вновь глаза открыл, в палате царил полумрак. Только рассеянный свет ночника отбрасывал неясные тени. В изголовье притаился еле видный женский силуэт. Егерь напряг глаза. Аня? Но этого не могло быть. Значит, умер он всё-таки. И Анна тоже умерла. Как жаль. Это всё его вина.
Тут взревели подключённые к нему приборы. В палату ворвался высокий доктор:
– Посторонних из палаты! – скомандовал он и улыбнулся. – Очнулся. Ну и замечательно.
Пресёк попытку Ивана подняться, в вену вошла холодная сталь иглы.
– А теперь отдыхать.
Мужчина беспокойно закрутил головой – призрак Анны пропал. Он уже проваливался в сон, когда над ним склонилось женское лицо. Аня – немного не такая, как он помнил, постаревшая, но узнаваемая и очень-очень любимая. Последним усилием воли Иван схватил её ладонь и, совершенно счастливый, отключился.