«Он все еще может измениться, папа», — сказала я, хотя сама не очень в это верила. «Если получит правильный толчок». «Может, твое решение с картами и станет таким толчком», — вздохнул отец. «Хотя сейчас он только злится. Говорит, что ты предала семью, что мы должны подать на тебя в суд».
«В суд?» — я не могла поверить своим ушам. «За что?» «За то, что ты якобы обещала нам содержание и не выполнила обещания», — отец покачал головой. «Глупости, конечно. Никаких документов нет, да и не было никаких обещаний. Просто он ищет способ давить на тебя».
Я почувствовала, как внутри поднимается волна гнева. Значит, вместо того чтобы задуматься о своей жизни, Сергей ищет способы продолжать паразитировать на мне. «А мама? Что она думает о суде?» — спросила я, предчувствуя ответ. «Она…» — отец замялся. «Она не против. Говорит, что ты должна понять, что семья — это ответственность».
Я горько усмехнулась: «Интересно, что для нее самой эта ответственность за семью означает. За все эти годы она ни разу не спросила, не тяжело ли мне, не устала ли я, не нужна ли мне помощь». «Твоя мама — сложный человек», — вздохнул отец. «Ее родители были очень строгими, требовательными. Особенно отец.
Он никогда не хвалил, только указывал на ошибки. И она выросла с убеждением, что любовь нужно заслужить, доказать своей полезностью». Эта информация была для меня новой. Я знала, что у мамы было непростое детство, но никогда не связывала ее отношение ко мне с ее собственным опытом.
«И она переносит это на меня? Считает, что я должна постоянно доказывать свою любовь и полезность?» — спросила я, пытаясь осмыслить услышанное. «Наверное, так», — кивнул отец. «Только она сама этого не осознает. Для нее это нормально — ожидать от ребенка жертв, потому что ее родители ожидали того же от нее».
Мы помолчали, обдумывая эту мысль. За окном пел дрозд, его звонкая мелодия странно контрастировала с тяжелым разговором. «Папа», — наконец сказала я, — «я не брошу вас. Но и возвращаться к прежним отношениям не буду. Если вам нужны деньги на конкретные вещи — лекарства, продукты, счета, — я помогу.
Но никаких больше карт с бесконтрольным доступом. И никакой поддержки Сергея, пока он не найдет работу». Отец кивнул: «Справедливо. И… я поговорю с мамой. Постараюсь объяснить ей. Не знаю, послушает ли». «Спасибо, папа», — я сжала его руку. «За то, что пришел. За то, что выслушал».
Когда он уходил, то обернулся у двери и сказал то, чего я не слышала от него, кажется, с детства: «Я горжусь тобой, дочка. Тем, какой человек из тебя вырос». Эти простые слова согрели меня больше, чем самое изысканное признание в любви.
После ухода отца я долго сидела у окна, глядя на больничный сад, где по дорожкам прогуливались пациенты. Разговор оставил во мне чувство слабой, но все же надежды на то, что не все мосты сожжены, что хотя бы с отцом возможно построить новые, здоровые отношения.
Мысли о маме и брате были более тревожными. Если они действительно решат подать в суд… Но, как сказал отец, никаких документов нет, никаких юридических обязательств я на себя не брала. Скорее всего, это просто способ напугать меня, заставить вернуться к прежней модели отношений.