Мы мечтали быть вместе. Я не знаю, как все будет теперь, но, пожалуйста, живи. Ты нужен мне.
Ты нужен нашему малышу». Слезы текли по ее щекам, она старалась дышать ровно, чтобы не разрыдаться. Рядом стояла Зинаида, которая готова была в любой момент подхватить Марию, если та упадет в обморок.
Медсестры смотрели на них неодобрительно, но молча, ведь формально разрешение было выдано. «Я сделаю все, чтобы ты поправился», — продолжала Мария. «Я, конечно, не врач, но… я просто буду рядом.
Пожалуйста, не уходи. Я люблю тебя». Она робко погладила его по руке, избегая трубок и проводов.
Соколов слабо повел головой, но не открыл глаза. Может быть, в глубине сознания он услышал что-то, а может, это было просто рефлекторное движение. Потом у Марии не было сил стоять, и Зинаида отвела ее обратно к выходу.
«Я не знаю, что делать», — всхлипнула Мария уже за дверьми реанимации. «Это жена, она ведь не подозревает обо мне. А если он умрет?» «Я, я одна останусь».
«Тише», — погладила ее по плечу Зинаида. «Пока нужно думать только о его выздоровлении. О семейные вопросы — это уже потом.
Я понимаю, как тебе тяжело». «Спасибо», — Мария чуть успокоилась. «Но я не могу остаться здесь надолго, у меня работа.
И я боюсь столкнуться с Анной. Она меня убьет». «Я понимаю.
Может быть, тебе стоит найти какой-то тихий отель неподалеку и навещать его раз в день. Но если боишься встречи с женой, выбирай моменты, когда ее нет». «Да, так и сделаю».
«Спасибо, Зина». «Как хорошо, что хоть кто-то поддерживает». Мария обняла ее, и в этих объятиях было столько несчастья и отчаяния, что Зинаиде стало больно.
С того момента у Зинаиды добавилось новое секретное бремя. Она знала о беременности Марии и понимала, что эта история может сильно повлиять на жизнь Соколова, если он очнется. Но сама Зина ничего не сказала Анне, поскольку не имела права разглашать чужие тайны.
В этом клубке человеческих судеб она чувствовала себя невольным участником. Она ведь не искала этой драмы, просто хотела помочь больному человеку. Прошло еще два дня.
Состояние Соколова было тяжелым, но уже не критическим. Температура стала держаться в пределах нормы, энцефалопатические явления понемногу уменьшались. Врачи говорили, что если этот тренд сохранится, то, возможно, через неделю начнется фаза восстановления.
Анна радовалась, Леонид вздохнул с облегчением. Мария тоже узнала о легком улучшении и позвонила Зинаиде со словами благодарности. При этом Анна уже начала подозревать, почему эта санитарка так в курсе всего, что касается моего мужа? Она что, особое задание тут выполняет? Но пока не решилась устраивать сцены.
Вечером того же дня Орлов попросил Зинаиду зайти к нему в кабинет. Она пришла, волнуюсь, неужели будут санкции? Или, может, он хочет поговорить о ситуации с Соколовым? Орлов сидел за столом, перед ним лежали какие-то бумаги, и вид у него был серьезный. «Зинаида», — начал он, «я хотел с вами обсудить некоторые вещи.
Во-первых, хочу сказать спасибо за вашу смелость. Если бы не вы, мы могли упустить драгоценное время. Но вы понимаете, в больнице не все так просто с точки зрения начальства.
Главврач уже насупился, что у нас санитарка вмешивается в лечение. Вы создали прецедент. Я постараюсь вас защитить, но нужно, чтобы вы были осторожны.
Не делайте необдуманных высказываний, не ходите с пациентом в реанимацию без разрешения. Я все понимаю», — кивнула Зинаида. «Поверьте, я не стремлюсь захватить власть, я просто хотела помочь».
«Я это знаю», — Орлов пожал плечами. «Но начальство — это начальство. Еще одна ваша выходка, и вам придется искать другую работу.
Я не хочу этого, потому что вы действительно ценные. Я решил замолвить за вас слово. Возможно, у меня получится предложить вам что-то вроде спонсорства на возобновление обучения в мединституте, если вы хотите».
Зинаида не поверила своим ушам. Возобновить учебу? Это было ее давней, почти забытой мечтой. Но она давно считала, что дорога туда закрыта.