Зинаида пошла за Орловым. Найдя его в кабинете, она тихо изложила ситуацию. Он схватился за голову, беременна от него.
Черт, у нас тут не больница, а мыльная опера. Зинаида, у нас все строго, в реанимацию не пускают кого попало. Я понимаю, что она беременна, но формально она вообще неизвестное лицо.
Решение принимаю не я один, есть дежурный врач. Есть правило. Доктор, я понимаю.
Но поверьте, ей очень важно. Может, если у Соколова будет хоть маленький проблеск сознания, это придаст ему сил. Иногда эмоциональный фактор играет роль.
Знаю, Орлов нахмурился. Ладно, я поговорю с дежурным. Но пусть она зайдет одна, в определенное время и всего на пару минут.
Без шума и скандала. Спасибо, доктор. Зинаида вышла из кабинета с чувством, что взяла на себя слишком многое, но иначе не могла.
Она нашла Марию и сказала, что попозже ее пропустят на несколько минут. Мария сердечно поблагодарила. В ее глазах была смесь страха и надежды.
Тем временем Анна, ни о чем не подозревая, продолжала сидеть рядом с палатой, где раньше лежал Соколов, и ждала каких-то новостей. Леонид то уходил, то возвращался, принося какие-то бумаги, разговаривая по телефону. Казалось, что их брак скреплен не столько любовью, сколько совместной финансовой деятельностью.
Но кто знает, может быть, там еще тлели какие-то чувства. Как только у Анны и Леонида появилась возможность поговорить с врачом, они направились к Орлову. Анна умоляла, «Доктор, вы должны нам сказать, есть ли шанс, сколько все это продлится, можете ли вы гарантировать, что он выживет?» Орлов сдержанно пояснил, «Гарантий нет.
Но динамика не отрицательная, мы делаем все возможное. Сейчас начали другую терапию, есть признаки, что она может сработать. Но для окончательного вывода нужно время.
А если нет?» — спросил Леонид деловым тоном. — Можно ли искать альтернативу? Может, мы перевезем его в столичный центр или за границу? — Сейчас перевозка невозможна, — отрезал Орлов. — Он не транспортабелен, слишком высок риск.
— Прошу, позвольте нам работать. — Если начнется позитивная динамика, тогда уже решим. Поверьте, у нас достаточно квалификации и ресурсов, чтобы вести этот случай.
Главное, не мешайте. Анна сникла, поняв, что все зависит от состояния мужа. А Леонид, слегка раздосадованный отсутствием четкой информации, лишь сжал губы.
Оба ушли в коридор, где продолжили обсуждать свои проблемы в полголоса. К вечеру того же дня Мария, наконец, получила разрешение зайти в реанимацию на 2 минуты. Зинаида проводила ее по специальному коридору, объяснила, как надеть халат и шапочку, как вести себя тихо и не трогать аппаратуру.
Когда они вошли, Соколов был без сознания, на аппарате «ИВЛ», под капельницами. Мария, увидев его в таком состоянии, едва не потеряла сознание от шока. Она не была готова к виду любимого мужчины, почти не похожего на себя прежнего.
Но она собралась, приблизилась к кровати и, стараясь говорить тихо, почти шепотом произнесла «Гена, я знаю, ты меня не слышишь, но, может, чувствуешь. У нас будет ребенок». «Ты представляешь?» «Ты собирался рассказывать жене, что уйдешь от нее.