Мы простились, и она уехала. Потом она звонила пару раз, сказала, что у неё дочка — Вика. Я была за неё рада. Она жила в соседнем городе. Я хотела съездить, узнать, как она, но понимаешь — муж, дети, не так просто вырваться. А потом мне позвонили и сообщили, что Ани больше нет. Я на похороны съездила, помогла с организацией, сделала всё, что нужно. Дочку, конечно, отдали в приют. Жалко было её до слёз — малышка плакала, маму звала, ручки тянула. Я хотела её забрать, но мой Васька поднял скандал — сказал, выбирай: или он, или чужой ребёнок.
Так вот, Витька, Аня тебя сильно любила. Других мужчин у неё точно не было. А я еще так думаю, что дочку она назвала в честь отца. Вот теперь и думай сам. Кстати, у меня осталась та самая папка. Забери её. Она вроде как была предназначена тебе. Я собиралась тебе её отдать, но потом услышала, что ты женился, и решила не бередить старые раны. У тебя ведь совсем другая, новая жизнь, без Ани.
Витя, потрясённый, взял конверт, чувствуя, как у него дрожат руки.
— Валя, так ты его за все эти годы ни разу не открыла?
Валентина удивлённо посмотрела на него.
— Витя, ты с ума сошел? Мы с Аней в детдоме выросли, там за такое руки оторвут. Ведь это не моё и не для меня, а значит, трогать нельзя. Такой у нас закон. Смотри, письмо так и осталось заклеенным, как она его оставила.
После смерти Ани выбросить его у меня просто рука не поднялась, но и читать не стала, зачем тревожить душу.
Виктор обнял Валентину с теплотой на прощание и искренне поблагодарил:
— Спасибо тебе, Валечка, что сохранила это письмо. Для меня это невероятно важно. Прощай и удачи тебе во всем.
Уже в машине он вскрыл конверт. Внутри лежали те самые фотографии, которые когда-то бросил невесте в лицо, и письмо. Он начал читать, шепча каждое слово:
«Милый Витюша, сначала я была очень зла на тебя, даже ненавидела из-за твоей глупой ревности. Но знай, я ни в чём не виновата. Ты единственный мужчина в моей жизни, других не было и, наверное, не будет.
Я надеялась, что всё уляжется, и мы помиримся. Но вдруг появилась Неля с твоей матерью. Они угрожали и потребовали, чтобы я ушла из города и из твоей жизни. Говорили, что иначе эти фотографии покажутся детскими шалостями — за дело возьмутся подосланные люди. Я испугалась.
Они угрожали плеснуть мне в лицо кислотой, если я не подчинюсь. „Виктор женится на Неле, всё уже давно решено“, — говорили они. А ты, оказывается, знал об этом, молчал и, выходит, просто играл со мной. Мне так больно и обидно, что я не знаю, за что меня так. Прощай, мой дорогой. Я всё ещё люблю тебя. Твоя Аня».
Виктор не смог сдержаться, разразился рыданиями:
— Черт, черт, какой же я дурак! Как мог поверить в этот бред и обидеть любимую девушку, не разобравшись? А Неля? Как она могла?
Он вдруг осознал, что его разрыв с Аней и последующие события были ловко продуманной интригой, в которой он всего лишь марионетка, а его мать и Неля аплодировали, когда их план удался. Теперь он понимал, что не сможет жить под одной крышей с этим человеком.
«Нет больше Анюты, её уже не вернуть. Хотя, может, ещё не всё потеряно… Малышка Вика ведь, возможно, моя дочь».
Когда он вошёл в дом, Неля, в пеньюаре, лениво пролистывала модный журнал и, небрежно бросив взгляд на мужа, сказала:
— Что-то ты сегодня задержался. Опять трудный день?
Его эмоции были на пределе:
— Даже не представляешь, насколько. И, кстати, я с тобой развожусь. Нам делить нечего, детей у нас нет. Мы с тобой чужие, как и были всегда. К тому же теперь выяснилось, что ты приложила руку к разрыву с Аней. Как тебе спокойно живётся все эти годы? Совесть не мучает?
Её лицо перекосилось от злости, она вскочила с пуфика:
— Ах, ты развод хочешь? Да пожалуйста! Ты мне давно поперёк горла стоишь. Знаешь правду? Так получай! Твоя мамочка попросила меня избавиться от этой сиротки, чтобы она больше не мелькала рядом с её „непревзойдённым сыном“. А заодно и заплатила мне за это неплохо. Сначала было даже весело наблюдать, как твоя простушка удирает из города, а тебя удержать — было легче лёгкого.
Стоило лишь как следует напоить. Я знала, что ты не бросишь „опозоренную“ девушку и сразу женишься. Это было интересной игрой, пока не наскучило. А в постели ты — ноль. Хочешь знать, я всегда тебе изменяла. Ты настоящий рогоносец! А мне нужны были от тебя только деньги! Что еще можно получить от такого тюфяка, как ты? Только деньги, власть, известность!
Виктор тихо проговорил:
— Ну ты и дрянь. Как я раньше не замечал? Конечно, когда? Я работал, зарабатывал на твои развлечения. А Аню я тебе никогда не прощу. Ты испортила жизнь нам обоим. Ты хоть понимаешь это?
Он молча ушёл, обещая выслать документы о разводе по почте, и вскоре переехал в съёмную квартиру. Там было тихо и уютно, и его даже охватило облегчение от осознания, что с той ужасной женщиной больше ничего его не связывает. После разговора со своей матерью, в котором пожилая женщина призналась, что специально оболгала Аню, он перестал общаться со своими родителями. Мать кричала и сыпала проклятия:
— Как ты можешь обвинять нас в чем-то? Мы только хотели счастья для тебя! А с этой оборванкой ты бы не был тем, кем сейчас стал! Как ты этого не понимаешь?
— Мама! Счастливым я точно не стал. Ты мне подсунула эту Нелю, поженили нас, можно сказать, без моего согласия. Только чувство долга побудило меня взять в жены эту алчную пустышку!
Если бы ты не лезла в мою жизнь, у меня сейчас была бы счастливая семья с детьми и женой, которую я любил бы. А так, ни любви, ни детей! Неля ведь не захотела рожать, даже несколько абортов сделала, когда случайно забеременела. Хотя я ее уговаривал оставить ребенка! Фигуру она не хотела портить!
— Если бы ты уделял Нелечке достаточно времени, у вас в семье все было бы хорошо! – не сдавалась мать.
— Нет, мама. В моей жизни все было бы хорошо, если бы ты не вмешалась в мои отношения с Аней.
С этими словами мужчина ушел и больше не общался с родителями.
В клинике Виктор оформил отпуск: два года без отдыха — немалая шутка, и полностью сосредоточился на оформлении опекунства над Викой. Пока вопрос оставался на рассмотрении, он не сомневался, что нужный человек уже дал зелёный свет, и теперь оставалось дождаться положительного решения, чтобы забрать девочку и стать её официальным опекуном.
Саше разрешили забирать Вику на выходные, и Виктор решил навестить их, чтобы наконец-то увидеть малышку вживую. По пути он заехал в магазин, купил много сладостей, фруктов и большого пупса с игрушечной коляской. Дом Саши оказался просторным, но выглядел немного запущенным — чувствовалось отсутствие мужской руки.
Саша, увидев Виктора, очень обрадовалась. Благодаря его поддержке ей удалось почти завершить удочерение девочки. Она провела гостя в дом, где уже был накрыт стол: всё просто, но по-домашнему — щи, румяные котлеты с запечённой картошкой и ватрушки с творогом.
Саша подвела Вику к гостю и представила:
— Викуся, это дядя Витя. Он доктор и добрый человек, помог нам стать семьёй.
Девочка с доверчивой улыбкой начала рассматривать гостя с интересом. Саша представила хирурга и своей матери, которая плохо ходила из-за больных суставов и выглядела очень усталой. Она тоже от всего сердца благодарила Виктора за помощь с удочерением Вики, а он стоял, кивая, хотя почти не слышал её слов — его внимание было приковано к малышке. В её лице он видел отражение Ани: такие же серые глаза с длинными ресницами, острый носик, пухлые губки и густые волосы.
Его вернула к реальности Вика, которая потянула его за рукав:
— Дядя Витя, пошли обедать! Ну что ты стоишь? Садись, не стесняйся.
За столом они общались, и Виктор с аппетитом ел, нахваливая Сашины ватрушки:
— Спасибо вам! Давно я не обедал так по-душевному.
От его комплиментов Саша покраснела и скромно отвела взгляд:
— Да ну, бросьте, спасибо и вам. Мне теперь никто не нужен, кроме Вики.
Девочка, смеясь, подбежала к ней, и Саша нежно взяла её на руки, щекоча и целуя.
После обеда они принялись разбирать привезённые Виктором подарки, и Вика, сияя от радости, начала возить пупса по дому, играя в «дочки-матери». Виктор незаметно взял несколько прядей её волос, аккуратно положив их в специальный пакетик. Он решил не говорить пока ни Вике, ни Саше о своих догадках — хотел сначала дождаться результата экспертизы. Ожидание тянулось как вечность, но он был решителен.
«Вдруг я ошибаюсь, и Вика не моя дочь? А если правда моя? Как сказать ей, что я — её отец? Как объяснить, что, будучи жив и здоров, я оставил её в приюте?» — мучился он в раздумьях. Наконец пришли результаты. Всё подтвердилось: он оказался отцом Вики с вероятностью 99,9%. Счастье переполняло его, внутри всё трепетало от осознания, что теперь он не один, что есть тот, ради кого стоит жить.
Он понимал, что ситуация сложная: Саша почти удочерила его дочь, искренне полюбила её. Но как же быть теперь? Он не мог просто отказаться от родной дочери и остаться для неё чужим человеком.
Проведя всю ночь без сна, Виктор наконец решился посетить приют. Когда он принес результаты генетического теста заведующей, та была ошеломлена:
— Ну, вы даёте! До последнего всё готовили для удочерения, и теперь вот так?! Сумасшествие какое-то. Ладно, приведу Вику, поговорите сами. Папа всё-таки.
В игровой комнате остались только удивлённая девочка и Виктор.
— Вика, я знаю, тебе будет сложно в это поверить, но я твой настоящий папа, а ты моя родная дочка. До вчерашнего дня я и сам об этом не знал. Ты рада? Я так счастлив, что нашёл тебя! Теперь мы сможем быть вместе.