Мужчина присел рядом с Эмили, его улыбка была тревожно теплой. «У меня в фургоне есть щенки», — говорил он, его голос был гладким, отработанным. «Особенные.
Им нужна маленькая девочка, чтобы заботиться о них. Хочешь посмотреть?» Мир Сары, казалось бы, замедлился, ее инстинкты закричали раньше, чем разум успел осознать происходящее. Ее голос разрезал воздух.
«Эмили!» Голова мужчины резко повернулась, его улыбка исчезла, сменившись чем-то острым и расчетливым. В мгновение он схватил Эмили за руку. Эмили замерла.
Она не закричала. Она не сопротивлялась, она только смотрела на него широко раскрытыми, не мигающими глазами, словно какой-то глубоко укоренившийся страх парализовал ее. Через дорогу Марта Дженкинс, медсестра на пенсии, выгуливавшая своего терьера, она видела, как все произошло.
Ее голос, потрепанный возрастом, но полной убежденности, прозвучал громко «Эй, отойди от того ребенка!». Мужчина замешкался, его хватка ослабла на долю секунды. И этого хватило.
Эмили вырвала руку и бросилась к своей матери. Сара подхватила дочь на руки в тот самый момент, когда двигатель фургона взревел. Шины завизжали, царапая асфальт, и машина умчалась, оставляя черные полосы резины на дороге.
Сара крепко прижала Эмили к себе, ее сердце колотилось о ребра. Но Эмили не плакала. Она не сказала ни слова, только уткнулась лицом в плечо матери и дрожала.
Полиция прибыла через несколько минут. Детектив Джекман Роу, опытный следователь из отдела ФБР по похищениям детей, сразу взял ситуацию под контроль. Его седеющие волосы и острые карие глаза говорили о годах, проведенных в погоне за тенями, в поисках пропавших детей, которых часто так и не удавалось найти.
Он видел этот сценарий слишком много раз. «Он подходит под профиль», – пробормотал Монро, листая потрепанный блокнот. «Четыре ребенка пропали за последние восемнадцать месяцев.
Всех заманивали обещаниями показать щенков, все случаи произошли недалеко от их домов. Его напарница, агент Лиза Грант, опустилась на колени рядом с Эмили. Ее голос был мягким, но твердым.
«Милая, ты помнишь, как выглядел тот мужчина?» Тишина. Сара откинула волосы Эмили назад дрожащими руками. «Дорогая, все в порядке, ты в безопасности.
Можешь рассказать доброй тете, как он выглядел?» Маленькие ручки Эмили крепко сжали свитер матери, но она не заговорила. Она не кивнула, не покачала головой. Казалось, кто-то щелкнул выключателем, полностью отключив ее голос.
Она не сказала ни слова с тех пор, как я ее забрала. Прошептала Сара, и в ее голосе появился страх. «Она просто не говорит!» Агент Грант обменялась взглядом с Монро.
«Избирательный мутизм», — тихо сказала она, — «реакция на травму». Монро вздохнул, потирая висок. «Без показаний, у нас мало что есть.
Описание расплывчатое — мужчина, черный фургон. Это может быть кто угодно». Марта Дженкинс, ставшая свидетельницей попытки похищения, шагнула вперед.
«Я запомнила часть номера машины», — твердо сказала она. «Первые три буквы — YKZ». Взгляд Монро резко обратился к ней.
«Это уже кое-что». Сара, все еще прижимая Эмили к себе, почувствовала прилив беспомощности. Ее дочь, когда-то такая живая, замкнулась в себе.
В последующие дни все становилось только хуже. Эмили перестала играть, перестала рисовать, отказывалась выходить из дома, вздрагивая при виде проезжающих машин. Она почти не спала, а когда засыпала, ее ночи наполнялись безмолвными кошмарами.
Ее маленькое тело билось о невидимые угрозы, но криков не было, только судорожные вздохи ужаса, которые будили родителей посреди ночи. Сара и Дэвид перепробовали все. Чтение сказок, любимую еду, ее обожаемого плюшевого кролика ничего не помогало.
Ребенок, которого они знали, ускользал все дальше. Однажды вечером Сара сидела напротив Дэвида за кухонным столом. Ее глаза были пустыми от усталости.
Терапевт посоветовал завести животное для поддержки, тихо сказала она, собаку терапевта. Дэвид провел усталой рукой по волосам. Ты правда думаешь, что это поможет? Не знаю, призналась Сара, но я готова попробовать что угодно.
Никто из них не мог знать, как сильно это решение все изменит, потому что, хотя Эмили потеряла голос, был кто-то, кто все еще мог ее услышать, и его звали Рекс. Воздух в реабилитационном центре для животных доктора Лоры Беннетт был пропитан запахом антисептика и землистым мускусом шерсти. В комнате было тихо, лишь ритмичный стук часов и редкий скрежет когтей по кафельному полу нарушали молчание.
На большой ортопедической кровати у окна лежала немецкая овчарка. Ее глубокие карие глаза внимательно следили за каждым движением с тихой сосредоточенностью. Его звали Рекс.
Когда-то он был одним из лучших служебных псов в полиции города, собакой, чьи инстинкты и выучка спасали жизни, но теперь он носил шрамы жертвенности, особенно заметный рубец тянулся вдоль его правого бока, вечное напоминание о той ночи, которая закончила его карьеру. Три года назад, во время рейда по спасению похищенного ребенка, Рекс без колебаний бросился на вооруженного подозреваемого. Мужчина полоснул по нему ножом, предназначенным для офицера, глубоко разрезав плоть.