Его выражение оставалось непроницаемым, несмотря на тяжесть обвинений против него. Он выглядел пугающе спокойным, его пальцы ритмично постукивали по полированному дереву стола защиты. Рядом с матерью Эмили Картер крепко сжимала поводок Рекса, ее маленькие пальчики обхватывали толстую ткань, словно это была ее спасательная нить.
Немецкая овчарка сидела настороженно рядом с ней, ее уши были подняты, глубокие карие глаза неотрывно следили за Хейлом. Время от времени ее нос подергивался, будто она улавливала знакомый запах в воздухе. «Все встаньте!» — голос судебного пристава прозвучал в зале, когда судья Марк Салливан вошел.
Его мантия развивалась за спиной, он занял свое место за возвышенной скамьей, его острые глаза обвели комнату, ненадолго задержавшись на Эмили и Рексе. Он уже вынес решение, разрешив присутствие собаки-терапевта, но знал, что это решение далеко не все приняли. «Прежде чем мы приступим к вступительным заявлениям», — сказал Салливан, его глубокий голос был размеренным и контролируемым.
«Суд заслушает доводы относительно присутствия животного поддержки в этом процессе». Майкл Грейвс, адвокат защиты, плавно поднялся со своего места и поправил галстук. «Ваша честь», — начал он, его тон был вежливым, но твердым.
«Хотя мы понимаем аргументы обвинения о эмоциональной поддержке, присутствие этого животного крайне предвзято. Большая немецкая овчарка в зале суда может вызвать эмоциональную реакцию у присяжных, которая несправедливо настроит их против моего клиента. Мы просим убрать собаку во время дачи показаний».
Дженна Коллинс, ведущий прокурор, тут же встала в ответ. «Ваша честь, Эмили Картер, пятилетняя девочка и жертва травмы. У нее диагностирован избирательный мутизм как следствие ее переживаний.
Рекс здесь не для зрелища, он здесь как медицинские, необходимые животные поддержки. Его присутствие позволяет Эмили участвовать в этом процессе без чрезмерного стресса». Судья Салливан откинулся назад, его выражение оставалось непроницаемым.
«Я уже рассмотрел документацию, представленную детским психологом и специалистом по поведению животных. Собака остается. По залу суда прокатился шепот, кто-то соглашался, кто-то недовольно бормотал себе под нос.
Грейвс сжал губы, явно недовольный, но не желая спорить дальше. Он вернулся на свое место, бросив быстрый взгляд на Хейла, который оставался пугающе бесстрастным. Суд начался всерьез.
Обвинение нарисовало жуткую картину действий Хейла – схему манипуляций, обмана и хищнического поведения, тянущуюся годами. Вызывали свидетелей, включая пожилую соседку Марту Дженкинс, которая рассказала о пугающем моменте, когда она видела, как Хейл пытался заманить Эмили в свой фургон. Ее голос дрожал, когда она описывала, как он схватил ребенка за руку, прежде чем сбежать, столкнувшись с сопротивлением.
Эмили сидела молча все это время, ее маленькая фигурка оказалась еще меньше на большом деревянном стуле. Ее пальцы иногда сжимали поводок, но она не отпускала его. Когда напряжение становилось невыносимым, она опускала взгляд на Рекса, который оставался совершенно неподвижным, его тихое присутствие поддерживало ее.
Затем настало время ее показаний. В зале суда воцарилась тишина, когда Эмили мягко подвели к месту свидетеля. Сара Картер шла рядом, ее защитный взгляд ни на секунду не покидал дочь.
Она помогла Эмили сесть, прежде чем отойти, хотя каждый мускул ее тела напрягся от желания подхватить дочь на руки и унести ее далеко от этого места. Дженна Коллинз подошла осторожно, ее манера была мягкой и теплой. «Привет, Эмили!», сказала она с легкой улыбкой.
«Я знаю, что это немного страшно, но помни, тебе не обязательно говорить то, чего ты не хочешь. Ты можешь просто кивнуть или покачать головой, если тебе так удобнее. И если тебе понадобится перерыв, дай нам знать».
Эмили не посмотрела на нее, ее взгляд был прикован к столу, дыхание было поверхностным. Но затем, словно почувствовав ее беспокойство, Рекс слегка прижался телом к ее ноге. Она опустила руку и схватила горсть его шерсти, медленно она кивнула.
«Хорошо», сказала Дженна, сохраняя легкий тон. «Эмили, можешь показать нам, кто был с тобой во дворе в тот день?» Эмили колебалась. Она не подняла голову, но спустя долгое мгновение медленно подняла руку и указала прямо на Ричарда Хейла.
Выражение лица подсудимого не изменилось, но в его глазах мелькнуло что-то, краткое, непроизвольное напряжение челюсти. Грейвс тут же встал. «Возражение.
Ребенку неоднократно показывали изображение моего клиента перед судом. Это опознание ненадежно». Судья Салливан поднял руку.
«Возражение отклонено. Присяжные определяют достоверность показаний свидетеля». Дженна продолжила.
«Эмили, этот человек что-нибудь сказал тебе в тот день?» Девочка не заговорила, вместо этого она сделала легкое движение рукой. Тонкий знак. Это был тот же сигнал, который она давала раньше, тот, который понимал Рекс.