Я думаю, дело не столько в физическом состоянии, сколько… Она замолчала, словно сказала больше, чем собиралась. В любом случае, ваша задача – четко следовать предписаниям специалистов. Тяжелая автокатастрофа? Снова спросила Алена, пытаясь лучше понять ситуацию.
Домоправительница вздохнула. Максим Андреевич возвращался с горнолыжного курорта. Ехал один, в горах потерял управление и вылетел с трассы.
Чудо, что вообще выжил. Знаете, кто такой Максим Северов? Алена покачала головой. До аварии он был восходящей звездой ИД-бизнеса.
Создал платформу для онлайн-образования, которую потом выкупила крупная корпорация за миллионы долларов. Затем разработал несколько успешных приложений. В общем, очень талантливый молодой человек с блестящим будущим.
А потом авария, и все изменилось. Софья Павловна встала, давая понять, что разговор окончен. «Главное, что вам нужно помнить, Максим Андреевич ненавидит жалость.
Он не терпит фамильярности и личных вопросов. Выполняйте свои обязанности профессионально, и все будет хорошо». Алена кивнула.
Профессиональный подход – это то, что у нее всегда получалось лучше всего. Уже через час ей предстояло на практике применить полученные инструкции. Она осторожно постучала в дверь комнаты Максима.
«Войдите», – раздался резкий голос. Максим сидел в инвалидном кресле у окна, с планшетом в руках. Он даже не повернулся, когда Алена вошла.
«Добрый день, Максим Андреевич», она старалась, чтобы голос звучал спокойно и профессионально. Пришло время для приема лекарств и физиотерапевтических упражнений. Он, наконец, оторвал взгляд от экрана.
«И как вас зовут, очередная сестра милосердия?» В его голосе сквозила неприкрытая ирония. «Алена Сергеева». «Прекрасно, Алена Сергеева», – он отложил планшет.
«Можете начинать свой медицинский ритуал. Только давайте без этого сюсюканья и притворного сочувствия, которым славились ваши предшественницы». Алена молча выложила на столик лекарства, мысленно пересчитывая их, чтобы точно не ошибиться с дозировкой.
«Я и не собиралась сюсюкать», – ровно ответила она, протягивая ему стакан воды с таблетками. «Это моя работа, и я собираюсь выполнять ее хорошо». Что-то промелькнуло в его взгляде, может быть, удивление? Но он быстро вернулся к своему холодному выражению.
«Все так говорят в первый день». А потом начинается «Ах, Максим Андреевич, не падайте духом, с Божьей помощью вы обязательно поправитесь». Он скривился, имитируя высокий женский голос.
Алена невольно усмехнулась. «Не беспокойтесь. Я не верю в Божью помощь.
Только в хорошие препараты и правильную реабилитацию». Максим внимательно посмотрел на нее, словно впервые по-настоящему увидел. «Вот как? И почему же такой цинизм у молодой девушки?» Алена начала оборудование для физиотерапии.
«Давайте лучше сосредоточимся на ваших упражнениях», уклончиво ответила она. Последнее, в чем она нуждалась, это разговор о Кирилле и разбитых мечтах. «Мне не нужна ваша жалость», вдруг резко сказал.
«Максим, делайте свою работу и не пытайтесь стать моим другом». Эти слова ударили неожиданно больно. Не потому, что Алена стремилась к дружбе, а потому, что они звучали так похоже на то, о чем она сама думала последние дни.
«Поверьте, Максим Андреевич, последнее, что я сейчас ищу, это новые дружеские отношения». Она не смогла скрыть горечь в голосе. Он посмотрел на нее с неожиданным интересом, но ничего не сказал.
Следующий час прошел в напряженном молчании. Алена помогала ему выполнять назначенные упражнения для мышц, простые движения, которые должны были предотвратить атрофию. Она была удивлена тем, насколько сильными оставались его руки, видимо, он не пренебрегал тренировками верхней части тела.
Когда процедуры закончились, Максим выглядел уставшим, но не подавал вида. «На сегодня все», сказала Алена, собирая оборудование. «Ужин будет через час.
Я не голоден». Софья Павловна сказала, что вы обязательно должны поужинать. У вас диетический режим питания.
Софья Павловна слишком много на себя берет, раздраженно бросил он, но спорить дальше не стал. Когда Алена уже была у двери, он неожиданно окликнул ее Алена Сергеева. Она обернулась.
«Если вы продержитесь здесь больше недели, это будет своего рода рекорд». В его голосе звучал вызов. Алена позволила себе легкую улыбку.
«Люблю бить рекорды, Максим Андреевич». И вышла, не дожидаясь его реакции. Поздним вечером, когда Алена уже готовилась ко сну, в дверь ее комнаты постучали.
Это была Софья Павловна с папкой документов. Извините за поздний визит, но нам нужно обсудить еще несколько моментов, — сказала она, присаживаясь на край стула. — Как прошла первая встреча? — Нормально, — коротко ответила Алена.
— Максим Андреевич. Не самый простой человек, но мы справились. Софья Павловна слабо улыбнулась.
Он не всегда был таким. До аварии Максим был другим человеком открытым, полным энтузиазма, с планами на будущее. Представляете, он собирался жениться.
Это признание удивило Алену. И что случилось? Лилия, его невеста, не выдержала испытания. Сначала была рядом, а когда стало ясно, что восстановление затянется.
Софья Павловна поджала губы. В общем, она нашла кого-то более. Здорового.
Алену как будто окатило холодной водой. Ситуация Максима неожиданно перекликалась с ее собственной, оба преданы близкими людьми, только в разных обстоятельствах. Постараюсь об этом не упоминать, только и сказала она.
Это было бы мудро, — согласилась домоправительница и протянула папку. Вот расписание и контакты всех специалистов, которые работают с Максимом Андреевичем. Алена приняла папку, но Софья Павловна не спешила уходить.
«Знаете, — наконец произнесла она, тщательно выбирая слова, — я рада, что именно вы пришли на эту должность. В вас есть что-то. Правильное.
Возможно, вы сможете продержаться дольше остальных». И с этими загадочными словами она пожелала спокойной ночи и удалилась, оставив Алену в недоумении. Она проснулась от странного звука.
Часы на прикроватной тумбочке показывали 237 ночи. Сначала Алена решила, что ей показалось, но звук повторился глухой стук, словно что-то упало. Сердце забилось быстрее.
Инстинкт медсестры заставил ее тут же подняться с постели. Что, если Максиму стало плохо? Стук мог быть попыткой позвать на помощь. Накинув халат поверх пижамы, она быстро вышла в коридор.
Дом был погружен в полумрак, только слабый свет ночников освещал путь. Дверь в комнату Максима была приоткрыта еще один тревожный знак. Алена осторожно заглянула внутрь.
«Максим Андреевич». Тихо позвала она. Тишина.
Постель была пуста, инвалидное кресло отсутствовало. Внутри все жалось от беспокойства. Куда он мог деться в своем состоянии? Она прошла дальше по коридору, заглядывая в комнаты.
Гостиная, столовая, кабинет везде пусто. Странный звук повторился, теперь она определила, что он доносился из дальней части дома. Следуя на звук, Алена оказалась перед дверью, которую ей еще не показывали во время первого знакомства с домом.
Она тихонько приоткрыла дверь и замерла на пороге. Комната оказалась домашним спортзалом. Вдоль стен стояли тренажеры, в центре размещались брусья для реабилитации.
И там, у окна, стоял Максим. Не сидел в инвалидном кресле, а стоял, опираясь руками на специальные поручни. Его лицо было искажено от напряжения, лоб покрыт испариной, но он медленно, с огромным усилием переставлял ноги, делая маленький шаг.
Алена не смогла сдержать изумленный вздох. Максим резко обернулся, заметив ее. Его лицо исказилось от гнева и… «Стыда? Какого черта?» Процедил он сквозь зубы.
«Вон отсюда!» Но Алена не двинулась с места. Профессиональный взгляд медсестры уже оценивал ситуацию, он мог стоять, мог делать шаги. Это означало, что паралич не был полным, что шансы на восстановление были гораздо выше, чем все думали.
«Я сказал вон!» Голос Максима сорвался. Вместо того, чтобы уйти, Алена сделала шаг вперед. «Вам нужна помощь?» Спокойно спросила она.
«Мне нужно, чтобы вы ушли и забыли, что видели». Она подошла ближе, не обращая внимания на его гнев. «Почему вы скрываете прогресс? Ведь это отличные новости».
Максим смотрел на нее с яростью загнанного в угол животного. Руки, сжимающие поручни, побелели от напряжения. «Вы ничего не понимаете», — выдохнул он.
«Никто не должен знать». «Но почему?» «Это же… Потому что как только они увидят улучшение, все начнут ждать полного выздоровления». Внезапно выкрикнул он.
«А если я не смогу? Снова разочарую всех? Снова увижу эти взгляды жалости и разочарования?» «Нет, черт возьми!» Алена медленно приблизилась к нему, как к раненому зверю. «Максим Андреевич, — мягко сказала она, — я не буду никому рассказывать, если вы не хотите. Но, может быть, я могу помочь? Я все-таки медсестра».