Лишь Савва сохранял спокойствие. Он стоял у окна, скрестив руки на груди, и смотрел на солнечный плац с выражением глубокой, тяжелой задумчивости.
— Что-то здесь не клеится, — пробормотал он, ни к кому конкретно не обращаясь.
Ольга Петровна оторвалась от своих записей в журнале наблюдения. — О чем вы, Савва?
— Мы с Максом служили вместе шесть лет, еще до того, как его перевели в группу «Тень». Мы держали связь. Открытки на праздники, короткие сообщения в «Сигнале», когда был интернет. — Савва нахмурил седые брови, вспоминая. — Он упомянул о ней один раз. Всего раз, за рюмкой, когда приезжал в отпуск. Сказал, что встретил кого-то, кто понимает работу так, как никто другой. Кого-то, кто говорит с ним на одном языке. И буквально, и тактически.
— Встретил кого-то? Девушку?
— Больше. Партнера. — Савва отвернулся от окна. — Но когда я спросил позже, он перевел тему. Сказал, что некоторые вещи имеют гриф секретности даже между побратимами.
Врачебная логика Ольги Петровны мгновенно начала строить цепочку. — Вы думаете, этот «партнер» может быть тем, кого ждут собаки?
— Я не знаю. Но Макс был человеком, который умел прятать самое ценное. А эти псы? — Савва кивнул на неподвижный круг, охранявший гроб. — Они были обучены слушать команды ровно двух людей. Макс был одним из них. Вопрос в том, кто был вторым?
Прежде чем кто-то успел ответить, дверь резко открылась. Вошла генерал Залужная. За ней следом, чуть не споткнувшись о порог, забежал майор Лысенко, держа в руках защищенный военный планшет. Его лицо было белым, как стена за его спиной.
— Освободить помещение, — скомандовала Залужная. Ее голос был тихим, но резал пространство, как лезвие. — Все, кроме инструктора Саввы. Немедленно.
— Но, госпожа генерал, я ответственный за безопасность… — начал было Скала.
— Выйдите, мастер-сержант. Это приказ.
Дверь закрылась за последним офицером, оставив в комнате только Залужную, Савву и двенадцать молчаливых часовых.
— Савва, — начала генерал, подходя ближе. — То, что я сейчас скажу, имеет гриф «Совершенно секретно. Особой важности». Если это выйдет за пределы комнаты без моего прямого разрешения, тебя будет судить трибунал. Ты меня услышал?
— Так точно, госпожа генерал.
Она протянула ему планшет. На экране светилось личное досье. Сухое, казенное, стандартное. Созданное для того, чтобы выдержать проверку на блокпосте, но пустое внутри.
— «Коваленко Оксана Петровна». Ни одной записи в реестрах до 2023 года. Нанята три месяца назад через частную клининговую фирму. Спецпроверка чиста. Никаких флажков. — Залужная сделала паузу, и ее взгляд стал жестким. — Кроме того факта, что ее отпечатки пальцев не совпадают ни с одной гражданской базой. А идентификационный код, который она предоставила при трудоустройстве, принадлежит женщине, умершей от онкологии в Житомире пять лет назад.
Савва вглядывался в экран, и пазлы в его голове начали складываться с громким щелчком. — Она «мертвая душа». Призрак.
— Позывной: «Мара». Настоящее звание: капитан. Старший инструктор спецподразделения «Тень-7». Главное Управление Разведки. — Голос Залужной смягчился на долю секунды, в нем проступило уважение. — И официальная жена штаб-сержанта Максима Ярмоленка.
Тишина, воцарившаяся после этих слов, была абсолютной. Савва перевел взгляд с планшета на собак, затем на окно, где он в последний раз видел уборщицу. Вдруг все обрело ужасный, но идеальный смысл. То, как она двигалась — бесшумно, экономно. То, как собаки реагировали на нее. То, как она терпела три месяца унижений, мытья полов и пренебрежения от таких, как Бойко, не проронив ни слова.
— Она была здесь все время, — выдохнул он. — Наблюдала. Ждала.
— Три месяца, — подтвердила Залужная. — Сразу после того, как Макс уехал в свою последнюю ротацию на Восток. Она официально ушла в отпуск по семейным обстоятельствам, создала легенду и проникла в этот центр как технический персонал. Без нашего ведома. — Генерал подошла к гробу. Демон проводил ее взглядом, но не пошевелился. — Она не просто оплакивала мужа, Савва. Она вела собственное расследование.
— Расследование? — Савва почувствовал холод в животе. — Официальный рапорт говорит, что он погиб при выполнении. Минометный обстрел, групповой «200-й».
— Официальный рапорт — это удобная ложь для статистики. — Залужная сжала кулаки так, что побелели костяшки. — Макса не убили русские. Его казнили. Кто-то из своих. Пуля калибра 9 миллиметров в затылок, пока он спал в блиндаже после задания.
Савва почувствовал, как земля уходит из-под ног. — Предательство?
— И Мара это знает. Поэтому она здесь. Поэтому она взяла в руки тряпку и стала тенью — чтобы наблюдать за каждым, кто имел доступ к боевым распоряжениям Макса. Чтобы вычислить крысу, которая его продала.
— У нее есть доказательства?
Залужная посмотрела ему в глаза с надеждой. — Найди ее, Савва. Приведи ее сюда. Пора прекращать эту игру в прятки. Нам нужно поговорить, пока она не начала вершить правосудие сама.
Савва двинулся к двери, но остановился. — Госпожа генерал, как я убежу ее прийти? Если она скрывалась три месяца, она никому не доверяет. Она сейчас как раненый зверь.
— Скажи ей, что Демон ждет, — голос Залужной звучал твердо. — Скажи ей, что пора возвращаться домой.
Савва нашел ее в подсобке за столовой. Она пересчитывала запасы моющих средств с механической точностью, но ее мысли были далеко. Она не подняла головы, когда он вошел, но Савва, как старый солдат, заметил едва уловимое изменение в ее позе: мышцы спины напряглись, ноги едва заметно сместились в боевую стойку. Она была готова убить или исчезнуть за долю секунды.
— Демон ждет, — сказал он тихо.
Ее руки замерли на бутылке с «Доместосом». Долгую минуту она не двигалась. Затем, медленно, очень медленно, она повернулась к нему.
Маска исчезла. Забитая уборщица с опущенными глазами растворилась в воздухе. На него смотрела женщина с взглядом, от которого хотелось проверить предохранитель на автомате. Ее глаза сканировали его, оценивая угрозу, пути отхода, возможные ловушки. Это был взгляд профессионала.
— Кто тебе сказал? — ее голос изменился. Он стал ниже, увереннее, голосом командира.
— Генерал Залужная. Она ждет в зале прощания.
Оксана — Мара — изучала его лицо еще несколько секунд. Искала ложь. Не нашла. Она кивнула один раз и отставила бутылку. — Собаки… они до сих пор там?
— Ни на сантиметр не сдвинулись. Они ждут тебя с момента, как привезли гроб.
Что-то промелькнуло на ее лице. Боль такой глубины, что ему стало тесно в груди. Но через мгновение маска железной леди вернулась на место. — Тогда идем. Не заставляем их ждать.
Они шли через плац молча. Персонал, привыкший не замечать «тетю Ксюшу», теперь удивленно оглядывался. Что-то изменилось. Женщина, шедшая рядом с Саввой, двигалась иначе. Она больше не шаркала. Она шагала широко, уверенно, ее глаза сканировали каждый угол, каждую тень, каждое окно.
Когда они подошли к зданию, там уже собралась толпа. Слухи на базе распространяются быстрее света. Скала стоял у входа, его лицо выражало смесь подозрения и растерянности.
— Савва, что происходит? Почему ты привел уборщицу? Я же приказал ей…
— Отойди, Петр, — голос Саввы был спокойным, но таким властным, что Скала инстинктивно сделал шаг в сторону. — Приказ генерала.
Они зашли в здание вместе. Залужная стояла у гроба, вытянувшись в струнку. Ольга Петровна замерла в углу.
И собаки… собаки ожили.
Демон был первым. Его голова резко поднялась, уши навострились, хвост начал медленно, неуверенно вилять, выстукивая ритм по полу. Затем Пуля, затем Жнец. Один за другим, как по цепной реакции, все двенадцать псов повернулись к двери. К женщине, которая только что вошла.
Оксана остановилась на пороге. На мгновение ничего не происходило. Двенадцать пар преданных глаз смотрели на нее. Она смотрела на них. Тишина стала такой звонкой, что, казалось, стены сейчас треснут.
Затем Демон поднялся. Он не побежал, не залаял. Он подошел к ней медленно, с достоинством, его массивное черное тело двигалось с грацией хищника. Когда он дошел до нее, он сел у ее ног, прижался боком к ее ноге и поднял голову. В его взгляде не было слепой покорности. Там было узнавание. Безграничная любовь. И траур.
Оксана упала на колени прямо на грязный от сотен сапог порог и обхватила его шею руками. Она зарылась лицом в его густую шерсть. Ее плечи вздрогнули. Ни одного звука не вырвалось из ее горла, но дрожь ее тела кричала о боли громче любого плача.
За Демоном поднялись остальные. Один за другим они подходили к ней, нарушая строй, который держали сутки. Пуля ткнулась мокрым носом ей в ухо, Жнец положил тяжелую голову ей на плечо, Перун встал сзади, прикрывая тыл. Гром, Арес, Тайфун — каждый нашел свое место в этом живом клубке тел, окружившем ее.
Они ждали ее. Все это время они ждали только ее.
Скала смотрел на это с открытым ртом. Все утро он гонял ее. Угрожал штрафами. Относился как к пустому месту. А она…
— Кто она такая? — прошептал он, не веря собственным глазам.
Генерал Залужная повернулась к нему, и в ее взгляде была смесь грусти и гордости. — Она — причина, почему эти собаки лучшие в Украине, мастер-сержант. Она тренировала каждого из них с первого вздоха. — Генерал сделала паузу. — И она — жена Максима Ярмоленка.
Кровь отлила от лица Скалы. — Жена?
— Позывной «Мара». Спецподразделение ГУР. Легенда, которой официально не существует. — Залужная смотрела, как собаки прижимаются к своей настоящей хозяйке. — Она мыла твои туалеты три месяца, Петр, а ты даже не догадался, что разговариваешь с офицером, у которого боевого опыта больше, чем у всего твоего штаба.
В центре комнаты Оксана наконец подняла голову. Ее глаза были сухими, но красными от скрытых слез. Голос был тихим, но твердым, как сталь.
— Они не хотели его оставлять, — сказала она, гладя Демона. — Они знали, что я приду. Они знали, что мне нужно попрощаться. — Она посмотрела на гроб. — Максим учил их защищать то, что дороже всего. А для них… я была частью его души. Поэтому они ждали.
Савва шагнул вперед, его голос дрожал. — Мара… Оксана. Нам нужно поговорить о том, что произошло той ночью.
— Я знаю. — Она медленно поднялась на ноги. Собаки мгновенно перестроились вокруг нее, образуя плотное кольцо. Живой щит. — Я знаю, кто его убил. Я знаю это уже две недели.
Тишина, воцарившаяся после этих слов, была тяжелее могильной плиты. Залужная подошла ближе, ее глаза сузились. — Кто?
Прежде чем Оксана успела ответить, дверь резко открылась, ударившись о стену. В комнату влетел старший солдат Бойко («Мажор»). Он задыхался, его глаза бегали. — Госпожа генерал! Извините! Там спецсвязь, срочно, из штаба звонят, говорят об утечке секретных данных…
Он замолчал на полуслове. Его взгляд упал на Оксану, стоявшую в центре комнаты, окруженную стаей, которая все утро игнорировала любые приказы. Но теперь… теперь двенадцать пар глаз смотрели на него. И в этих глазах было обещание расплаты.
Демон зарычал. Это был низкий, утробный звук, от которого вибрировал пол. Жнец поднялся на лапы, шерсть на его загривке встала дыбом, а губы медленно поднялись, обнажая клыки, способные перекусить руку.
Бойко сделал шаг назад, его лицо стало цвета пепла. Он узнал этот взгляд. — Что… что происходит? Почему они так на меня смотрят?
Голос Оксаны был ледяным, как ветер в степи. — Потому что они знают, «Мажор». Они всегда знали.
— О чем ты несешь? Я не понимаю! — голос Бойко сорвался на истерический визг. Он отступил еще на шаг, но уперся спиной в закрытую дверь. Бежать было некуда.
— Ты был последним, кто видел Максима живым. — Оксана сделала медленный шаг к нему. Стая двигалась синхронно с ней — живая волна мышц, шерсти и едва сдерживаемой ярости. — Ты должен был стоять на «фишке» в ту ночь. Ты должен был прикрывать его спину, пока группа отдыхала после выхода.
— Я прикрывал! Был обстрел! Прилетела 120-я мина, прямое попадание! Это все знают! Есть рапорт!
— Обстрела не было. — Голос Оксаны упал до шепота, который пробирал до костей сильнее крика. — Журнал боевых действий сектора чист. Акустические сенсоры артразведки молчали. Ни прилетов, ни выходов. Тишина.
Она остановилась в метре от него. Демон сел у ее ноги, не сводя с горла Бойко взгляда, в котором читался смертный приговор.
— А знаешь, кто не молчал? — продолжила она. — Разведывательный дрон 3-го полка, который висел над посадкой с тепловизором. Он записал, как ты вышел из блиндажа Максима в 02:17. Ровно за сорок три минуты до того, как его тело «нашли». Ты вышел, оглянулся и побежал в сторону «серой зоны», чтобы выбросить гильзу.
Лицо Бойко перекосило. Сначала страх, потом отрицание, а затем — гримаса чистой ненависти. — Ты ничего не докажешь. Видео с дрона не сохранилось. Сервер бригады сгорел на следующий день.
— Я сделала дамп сервера еще до того, как твой «куратор» приказал сжечь КУНГ связистов. — Рука Оксаны нырнула в карман фартуха и достала маленькую черную флешку. — Здесь видео. А еще — скриншоты твоей переписки в «Signal». Двенадцать сообщений. Слитые позиции. Координаты складов БК. И финальное сообщение, полученное за день до смерти Макса: «Волк слишком много нюхает. Ликвидировать. Оплата криптой.»
В комнате стало так тихо, что слышно было, как гудит лампа дневного света. Глаза Бойко лихорадочно бегали. Савва заблокировал проход слева, Скала перекрыл окна. Даже генерал Залужная сделала шаг вперед, и ее рука легла на кобуру на бедре.
— Ты сошла с ума, — прошипел Бойко, отбрасывая маску испуганного солдата. Теперь это был «мажор», привыкший, что деньги папы решают все. — Ты здесь никто. Уборщица. Тетя Ксюша с тряпкой. Кто поверит твоим фейкам против слова боевого бойца?
— Я — женщина, мужа которой ты продал врагу. — Оксана сделала еще один шаг, и Демон напрягся, как стальная пружина. — Я — инструктор, научившая каждого пса в этой комнате реагировать на малейшую агрессию. И сейчас, солдат, ты для них — единственная цель.
Правая рука Бойко резко дернулась к поясу, где висела кобура с наградным «Фортом».
Ошибка.
Жнец был быстрее мысли. Пес ударил его в грудь, как таран, сбив с ног и впечатав в паркет. Сто килограммов тренированного веса прижали предателя к полу. Но Жнец не рвал горло. Он перехватил руку Бойко — ту самую, что тянулась к оружию — и сжал челюсти. Послышался отвратительный хруст и нечеловеческий визг.
— А-а-а! Сука! Уберите его! Он мне руку ломает!
— Хороший мальчик, — ледяным тоном сказала Оксана. — Держи.
Жнец замер, держа запястье «Мажора» в капкане своих клыков, контролируя каждое его движение.
Савва бросился вперед, выхватил пистолет Бойко и профессионально заломил ему вторую руку. — Старший солдат Бойко, вы задержаны. Подозрение в убийстве, дезертирстве и государственной измене в условиях военного положения.
— Вы не имеете права! — верещал Бойко, корчась от боли. — Вы не знаете, под кем я хожу! Меня вытащат до вечера! А вас всех отправят на «мясо»! Макс лез не в свои дела, он нашел то, что не для его глаз!
— Это ты следователю контрразведки расскажешь, — голос генерала Залужной упал тяжелым молотом. — Майор Лысенко!
Лысенко, до сих пор стоявший у двери бледный как смерть, вздрогнул. — Т-так, госпожа генерал?
— Вызовите СБУ. Пусть запакуют этот мусор. Максимальный уровень изоляции. Никаких звонков, никаких адвокатов, пока я лично не дам разрешение. И найдите фельдшера, пусть перевяжет ему руку. Он мне нужен живым и в сознании.
— Слушаюсь!
Двое инструкторов подхватили Бойко под руки и потащили к выходу. Когда его волокли мимо Оксаны, он повернул голову и плюнул кровью в ее сторону. — Думаешь, ты выиграла? Думаешь, это конец? Они тебя найдут! Генерал тебя достанет!
Демон клацнул зубами в сантиметре от его носа, и Бойко заткнулся, подавившись собственным криком. Дверь закрылась.
Тишина вернулась в зал, но теперь она была другой. Очищенной. Оксана стояла неподвижно, окруженная своими псами. Она смотрела на закрытую дверь, и на ее лице не было ни триумфа, ни облегчения. Только черная дыра потери.
Залужная подошла к ней. — Мара?
— Меня зовут Оксана. — Она повернулась к генералу. Ее плечи немного опустились. — Я больше не Мара. Я просто вдова, которая три месяца притворялась мебелью, чтобы узнать правду.
— Ты могла прийти ко мне.
— В системе был Бойко. — Оксана посмотрела генералу в глаза. — И тот, кто платил Бойко. Система позволила убийце моего мужа ходить на свободе и получать «боевые», пока я мыла за ним пол.
Залужной нечего было ответить.
Скала сделал шаг вперед, снимая кепку. — Госпожа… Оксана. Я… я не знаю, что сказать. То, как я себя вел…
— Вы были идеальным прикрытием, Петр. — Устало улыбнулась Оксана. — Ваше пренебрежение делало меня невидимой. Спасибо вам.
— И все же… — Скала покачал головой. — Выдержка, чтобы не убить его раньше… Макс бы гордился.
Глаза Оксаны заблестели. Она быстро отвернулась. — Мне нужно подготовиться. Я должна похоронить мужа.