Ближе к вечеру каждый шаг Романа становился тяжелее. Его костюм Brioni, который обычно был броней уверенности и власти, теперь казался смирительной рубашкой. Он душил.
Він повернувся у квартиру на Липках, иррационально надеясь, что Марина будет там. Что она будет сидеть на диване, поджав ноги под теплый плед, и ждать разговора, как она делала это сотни раз. Но надежда умерла в тот миг, когда он толкнул тяжелую входную дверь.
Тишина. Снова. Слишком громкая. Слишком прозрачная.
Он хлопнул дверью так, что эхо прокатилось по длинному коридору. Грудь сдавило, когда он вошел в гостиную. Шторы были наполовину задернуты, вечернее солнце резало комнату длинными, резкими полосами пыли.
В воздухе едва заметно пахло ее лосьйоном — ваниль и сандал. Тонкий, едва уловимый след ее существования. И этот запах вдруг сломал что-то внутри него. Он не должен был скучать по ней. Он не должен был чувствовать это жгучее пустое место в груди. Но сейчас каждый вдох царапал ребра изнутри.
Роман запустил руку в волосы и рухнул на кожаный диван, упершись локтями в колени. Он пытался сдержать давление за глазами. Марина никогда не повышала голос, никогда не устраивала скандалов, никогда не обвиняла его в том, о чем догадывалась. Она глотала свою боль, пока она не стала частью ее тихой рутины.
А он принял эту тишину за верность. Он принял это как разрешение.
Дрожь пробежала по его телу. — Где ты? — пробормотал он в пустую комнату. — Марина, где ты, черт возьми?
Его телефон на столе завибрировал, разрезая тишину. На долю секунды он взмолился всем богам, чтобы это была она. Но экран высветил имя, от которого его теперь тошнило. Карина.
«Перезвони мне. Срочно. У нас проблемы».
Он смотрел на экран, чувствуя, как отвращение скручивается в желудке. Последний человек, которого он хотел слышать. Одно только ее имя теперь выглядело как грязное пятно. Он сбросил звонок.
Через три секунды она набрала снова. Он дал телефону прозвенеть. На пятый раз он все-таки ответил, просто чтобы заставить ее замолчать. — Что?
Ее голос ворвался в динамик, истеричный и резкий, без привычных наигранных ноток. — Рома, на фирме что-то происходит. Люди шепчутся. Говорят, кто-то слил инфу о твоих «проводках».
Его кровь мгновенно остыла. — Каких проводках? — Офшоры, Рома! Кипрские счета, переброска налички. Кто-то прислал копии твоих выписок совету директоров и партнерам.
Его дыхание перехопило. О его теневых схемах знали только двое. Он. И тот, кто угрожал ему утром? Новая волна ужаса накотилась на него. Могла ли Марина стоять за этим? Нет, она даже не знала, как выглядит балансовый отчет. Тогда кто?
— Рома, — прошептала Карина, и в ее голосе впервые прозвучал неподдельный страх. — Кто-то копает под тебя. И копает глубоко.
Он бросил трубку, не дослушав. Руки дрожали, когда он клал телефон на стол. Квартира вдруг стала меньше, темнее, душнее. Кто-то не просто защищал Марину. Кто-то методично разбирал его жизнь на куски. И впервые за многие годы Роман Валевский не имел ни малейшего представления, как это остановить.
Марина сидела на пассажирском сиденье черного Range Rover, сжимая в ладонях теплый бумажный стаканчик с логотипом Idealist. Она смотрела в окно на вечерний Киев, проплывающий мимо. Улицы, по которым она еще вчера ходила на работу, теперь казались декорациями из другой жизни.
Ее дыхание было поверхностным, но ровным. Она была в безопасности. Впервые за долгие месяцы она чувствовала хрупкое, но настоящее чувство безопасности.
— Пей, — мягко сказал мужчина за рулем. Его голос был спокойным, низким, уверенным. Она кивнула и сделала глоток травяного чая.
Александр Громов наблюдал за ней боковым зрением — осторожно, ненавязчиво. Он держал руль расслабленно, уверенно маневрируя в вечернем трафике на бульваре Леси Украинки. Он вез ее не как беглянку, а как драгоценность, которую наконец удалось спасти из пожара.
— Тебе больно? — спросил он, бросив быстрый взгляд на ее живот. Забота в его голосе была настоящей. Она покачала головой. — Просто… слишком много всего. Александр медленно выдохнул. — Ты всё сделала правильно, Марина.
Ее горло сжалось. — Чувствуется совсем не так. — Ты ушла от мужа, который тебя разрушал. И твоего ребенка. — Его челюсти напряглись. Не от злости на нее, а от ярости на того, кто довел ее до этого состояния.
Марина опустила взгляд на свои руки. — Я не хочу проблем, Александр. Я просто хотела исчезнуть. Он издал тихий, ироничный смешок. — Тогда ты обратилась не к тому человеку. — Если ты не… — Она испуганно подняла глаза.
Александр Громов не был просто бизнесменом. Он был игроком высшей лиги. Человеком со связями везде — от кабинетов на Банковой до частных охранных структур. Если кому-то нужно было кого-то найти, защитить или стереть с лица земли, Громов мог это организовать одним звонком. Но он решил защитить ее. И Роман это знал.
Марина не знала об СМС. Она не знала, что Громов отслеживал каждый шаг Романа всё утро. Она не знала, что он перехватил разговор в офисе инвестфонда, который раскрыл глубину финансовых преступлений ее мужа. Но Александр знал. И Александр действовал.
Он остановил машину возле старинного дома на Рейтарской — «тихий центр», царский дом, скрытый за каштанами. Место, о котором Роман никогда бы не подумал. Это была частная собственность, оформленная на офшорную компанию, никак не связанную с именем Громова.
— Пойдем, — сказал он тихо. — Здесь ты сможешь отдохнуть.
Марина заколебалась. — Почему ты мне помогаешь?
Александр не ответил сразу. Он обошел машину, открыл ей дверь и подал руку. Его взгляд был прямым, непроницаемым, но где-то на дне глаз светилась теплота. — Потому что кто-то должен был помочь тебе уже давно.
Ее дыхание перехватило. Он продолжил, голос стал тише: — Потому что ты заслуживаешь лучшего, чем та жизнь, которую он тебе дал. Ее сердце екнуло. — И потому что, — добавил он твердо, — Роман Валевский обидел слишком много людей. Защита тебя — это только начало.
Сердце Марины заколотилось. Она вдруг поняла кое-что пугающее. Это была не просто побег. Это был первый ход в большой войне. И Александр Громов не собирался проигрывать.
Квартира, в которую он ее привел, совсем не была похожа на убежище. Никаких металлических дверей или холодных стен. Это было пространство, наполненное жизнью: высокие потолки с лепниной, деревянный пол, приятно скрипевший, стеллажи с книгами до потолка. Пахло кедром и чистотой. Здесь хотелось дышать.
— Это твое. На столько, на скойко тебе нужно, — сказал Александр, ставя ее маленький чемодан у входа. Марина моргнула, растерянная. — Это… это слишком. Он отрицательно покачал головой. — Поверь мне, нет.
Она прошла вглубь комнаты, инстинктивно положив руку на живот. Ребенок толкнулся — маленькое напоминание о жизни, которую она так отчаянно пыталась спасти. На мгновение ее глаза наполнились слезами. Неделями она замораживала свои эмоции, чтобы выжить рядом с безразличием Романа. А здесь, в этом покое, дамбу прорвало.
Александр заметил. Он не подошел, не нарушил ее границ. Он просто стоял рядом, создавая ощущение опоры. — Ты в безопасности, — произнес он. Марина сделала дрожащий вдох. — Я не знаю, что мне делать дальше. — Тебе не нужно знать это сегодня, — ответил он. — Сегодня ты просто отдыхаешь.
Она опустилась на мягкий бежевый диван, пальцы коснулись подушки с геометрическим орнаментом. Она узнала этот узор — это был стиль, который она любила. Александр, видимо, запомнил. От этой мысли в груди разлилось тепло, смешанное с тревогой.
Телефон Александра завибрировал. Он отошел к окну, чтобы ответить. Голос стал тихим, деловым. Марина не хотела подслушивать, но слова долетали сквозь тишину комнаты.
— Да. Я видел отчет. Он паникует. Нет. Он не знает, что это она. — Пауза. — Это останется между нами.
Сердце Марины замерло. Когда Александр вернулся, его лицо было спокойным, но взгляд — сосредоточенным. — Всё в порядке? — тихо спросила она. Он кивнул. — Всё под контролем. Марина не поверила. — Александр, что ты мне не говоришь?
Он заколебался, взвешивая, сколько правды она может сейчас выдержать. — В отношении Романа началось расследование, — сказал он наконец. Она ахнула. — Расследование? За что? — Финансовые махинации. Офшоры. Уклонение от налогов. — Его тон был ровным, но весомым. — Кто-то прислал совету директоров доказательства.
Марина нахмурила брови. — Кто-то?
Александр внимательно посмотрел ей в глаза. — Это была не ты. Но кто-то очень хочет тебя защитить.
Холод пробежал по ее спине. — Кто бы это сделал ради меня? — прошептала она. Александр выдержал ее взгляд — твердый, контролируемый, почти нежный. — Кто-то, кто наблюдал за ним очень давно.
Ее пульс ускорился. — И кто-то, — добавил он тихо, — кто не боится его уничтожить.
Марина тяжело сглотнула. Она вдруг осознала: Александр не просто помогает ей скрыться. Он уже воюет за нее. И Роман Валевский только что ступил на поле битвы, где ему не победить.