Тишина в переговорной была слишком громкой. Она была плотной, словно воздух выкачали насосом. Всё выглядело скоординированной засадой. Роман шагнул внутрь, пытаясь натянуть на лицо маску безразличия, но ладони уже вспотели, а сердце бухало так сильно, что заглушало мысли.
Члены совета директоров сидели в кожаных креслах неподвижно, их лица были каменными. Во главе стола сидел Председатель правления, мистер Уитакер — суровый американец, который никогда не созывал совещания без веской причины.
— Мистер Валевский, — произнес Уитакер. Его акцент был едва заметным, но тон резал, как лезвие. — Садитесь. Если вам есть что скрывать, можете стоять.
Роман сел на единственное свободное место. Горло драло. Он чувствовал враждебность, висевшую в воздухе. Все знали что-то, чего не знал он. Или, точнее, что-то, что он надеялся похоронить навсегда.
Уитакер открыл толстую папку. — Мы получили анонимный пакет сегодня утром.
Анонимный. Конечно.
Уитакер продолжил, толкнув несколько листов через полированный стол в сторону Романа. — Банковские выписки. Транзакции на офшорные счета. Измененные квартальные отчеты. Неавторизованные бонусы.
Желудок Романа сжался так сильно, что его замутило. — Эти документы, — сказал Уитакер, — свидетельствуют о годах преднамеренных манипуляций.
Роман попытался выровнять голос, вцепившись в край стола. — Это… сфабриковано. Кто-то пытается меня подставить. Это атака конкурентов.
Уитакер поднял бровь. — Это ваше официальное заявление?
Роман заколебался. Слишком долго. Слишком заметно. Женщина из совета директоров, финансовый аудитор, наклонилась вперед. — Документы совпадают с внутренними записями, которые мы проверили десять минут назад через резервные серверы. Тот, кто это прислал, имел доступ к точным данным. — Доступ, который имел только исполнительный уровень, — добавил другой член совета.
Во рту у Романа пересохло. Он наконец выдавил: — Я требую разговора с юристами.
— Вы поговорите с ними, — сказал Уитакер. — После того, как мы закончим.
Следующий лист полетел к нему. Ксерокопия его подписи на трансфере, который он провел через подставную фирму на Кипре. Его пульс зашкалил. — Где вы это взяли? Уитакер не моргнул. — Та же самая анонимная почта.
Холодный пот потек по спине Романа. Он чувствовал, как стены сужаются. Его карьера, то, ради чего он пожертвовал всем — семьей, совестью, женой, — ускользала сквозь пальцы.
Мужчина в конце стола, представитель службы безопасности, заговорил тихо: — Две недели назад Sterling & Holt получила запрос от Федерального Бюро Расследований США.
У Романа потемнело в глазах. ФБР. Американские деньги в фонде означали американскую юрисдикцию. — Почему? — прохрипел он.
— По вам, мистер Валевский. — Мужчина постучал пальцем по столу. — Финансовые преступления. Отмывание средств. Нарушение закона о коррупции за рубежом. Вам светит до двадцати лет.
Тело онемело. Это было не просто увольнение. Это был конец жизни.
Уитакер закрыл папку с финальным звуком удара. — С этого момента вы отстранены от должности. Ваши счета заморожены внутренним распоряжением до выяснения обстоятельств. Охрана сопроводит вас, чтобы вы забрали личные вещи.
Комната поплыла. Роман вцепился в подлокотники кресла, чтобы не упасть. Это было не предупреждение. Это был демонтаж. И кто-то срежиссировал его идеально.
Когда он поднялся на ватных ногах, охрана подошла к нему сзади. Двое крепких мужчин в костюмах. Профессиональные, без эмоций. Унижение жгло огнем.
Он обвел взглядом лица членов совета, ища хоть каплю сочувствия. Но увидел только облегчение. Они сливали его, чтобы спасти компанию.
И тогда одна ужасная мысль прошила его панику. Если кто-то смог уничтожить его карьеру так легко, так быстро… что еще они могут у него отнять?
Его вывели в коридор. Стеклянные стены офиса «open space», которыми он так гордился, теперь стали витриной его позора. Сотрудники замерли. Десятки пар глаз наблюдали, как всесильного Романа Валевского, словно мелкого воришку, конвоируют к лифту. Кто-то опустил глаза. Кто-то шептался. Кто-то достал телефон.
Роман смотрел прямо перед собой, но не видел ничего. Он оказался на улице, у входа в бизнес-центр. Двери закрылись за ним, отрезая от кондиционированного воздуха власти. Шум Мечникова ударил по ушам. Он стоял на тротуаре, один, без пропуска, без доступа к счетам, без будущего.
И где-то в этом городе была Марина. Которая ушла от него как раз перед тем, как корабль пошел ко дну. Знала ли она? Нет. Она не могла. Но Громов… Громов знал. Роман сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Это еще не конец. Он так просто не сдастся.