Наталья Ковальчук устало взглянула на старенькие настенные часы в классе фортепиано и обреченно вздохнула. Стрелки неумолимо приближались к концу рабочей смены. В последнее время эта музыкальная школа на Подоле стала для нее не просто местом работы, а настоящим спасением, своеобразной крепостью, где можно было спрятаться от невыносимых семейных проблем. Даже ученики, которые снова не выучили гаммы и безобразничали на уроке, радовали ее куда больше, чем возвращение домой — к мужу и его матери.
Наталья каждый день старалась придумать себе какое-нибудь дело, чтобы задержаться подольше. Вот и сегодня она решила в очередной раз перебрать методическую документацию, хотя там и так царил идеальный порядок. Она работала преподавателем фортепиано уже более пяти лет и ко всему относилась с перфекционизмом — что к нотам, что к бумагам.
Но тишину класса разорвал резкий звук мобильного телефона. Взглянув на дисплей, Наталья невольно поморщилась, словно от зубной боли. Светилось имя «Петр».
Она глубоко вдохнула, настраиваясь на разговор, и нажала «принять».
— Алло, Петр…
— Ты где там потерялась? — вместо приветствия рявкнул в трубку недовольный мужской голос.
На работе Наталья старалась держать марку и отвечать спокойно, хотя внутри ей хотелось кричать от той безысходности, в которой она оказалась более полугода назад.
— Я еще в школе, заканчиваю бумаги…
— А почему ты еще там? — Петр повысил голос, и Наталья даже отодвинула телефон от уха. — Ты уже должна была подходить к магазину! Я, между прочим, тут голодный сижу.
— Я же утром сварила целую кастрюлю борща, — попыталась оправдаться она.
— Ты издеваешься? — муж, казалось, вот-вот взорвется. — От твоего борща остались одни воспоминания! Чтобы через полчаса была дома с продуктами!
Наталья нажала «отбой» и медленно опустила руку. Она прекрасно понимала, что это значит. Весь вечер ей придется выслушивать, какая она неблагодарная жена, плохая хозяйка и вообще — чудовище. Ведь это по ее вине муж оказался в инвалидном кресле. По крайней мере, так ей говорили каждый день.
Эта трагедия произошла полгода назад, в феврале 2021-го. В тот вечер Киев сковала лютая зима: снег метет, мороз пробирает до костей, а такси вызвать было нереально — цены взлетели до небес, да и машин не было. Наталья забежала в супермаркет после работы, накупила два огромных пакета продуктов к праздничному столу и поняла, что просто не дойдет до метро.
— Петя, пожалуйста, — умоляла она тогда по телефону. — Забери меня. Я с тяжелыми пакетами, здесь скользко и очень холодно.
— И что ты от меня хочешь? — тогда он тоже был недоволен. — Серьезно? Предлагаешь мне ехать в такую погоду только потому, что ты не подумала своей головой?
— Но я же накупила вкусностей нам на стол… Ну, пожалуйста.
— Ладно, — процедил он сквозь зубы. — Приеду.
Она ждала его возле вахты школы. Ждала десять минут, двадцать, сорок… Петр не появлялся. Она непрерывно набирала его номер, пока механический голос оператора не сообщил: «Абонент вне зоны досягаемости».
В конце концов ей пришлось вызвать такси по тройному тарифу. Она еле поднялась на седьмой этаж, таща эти пакеты, потому что лифт в их доме, как всегда, не работал. Ругая себя на чем свет стоит, Наталья зашла в квартиру, надеясь, что Петр просто решил проучить ее и сидит дома обиженный.
Но квартира встретила ее тишиной и темнотой.
— Петя, ты дома? — крикнула она, сбрасывая сапоги.
Никто не ответил. Она прошлась по комнатам — пусто. Это было странно и совсем не похоже на него.
Сердце екнуло. Она снова набрала мужа — «вне зоны». Тогда, переступив через гордость, решилась позвонить свекрови, Ларисе Ивановне.
Отношения с матерью Петра не сложились с первого дня. Лариса Ивановна, женщина с претензией на аристократизм, всегда мечтала, чтобы ее «золотой мальчик» женился на своей бывшей — Елене. Елена была яркой, успешной мастерицей в салоне красоты, зарабатывала, имела связи. А Петр выбрал «серую мышку»-пианистку, чем навсегда разочаровал мать.
— Алло, Лариса Ивановна, добрый вечер…
— О, объявилась! — зло прошипела трубка, даже не дав ей договорить. — Да как таких, как ты, земля носит?!
— Что случилось? — Наталья оцепенела. Она знала о нелюбви свекрови, но такой открытой ненависти еще не слышала.
— У тебя хватает наглости спрашивать?! Мой сын из-за тебя в аварию попал!
— В аварию?.. — Наталью будто ударили чем-то тяжелым по голове. Мир пошатнулся. — Что с Петей?
— Все плохо! — кричала Лариса Ивановна. — Он навсегда останется инвалидом! И все из-за твоих прихотей!
В ту ночь жизнь Натальи разделилась на «до» и «после». В больнице врачи сухо сообщили: повреждение позвоночника. Нужна дорогая реабилитация, иначе он никогда не встанет. Но Петр еще легко отделался, сказал врач. А вот другому водителю, в которого влетел ее муж, повезло меньше — он был в реанимации на грани жизни и смерти.
Первые месяцы Наталья жила как в тумане. Взяла отпуск за свой счет, дневала и ночевала у постели мужа, выполняя все его прихоти. А прихотей становилось все больше.
— Если бы не ты, я был бы здоров, — повторял Петр каждый раз, когда Наталья не успевала подать воды или поправить подушку. — Так что если я хочу утку по-пекински, ты должна ее найти и приготовить!
— Петя, у нас нет денег, — тихо напоминала она. — Наши сбережения растаяли, мне нужно выходить на работу.
— А кто будет за мной ухаживать? — он удивленно поднимал брови. — Ты виновата, ты и выкручивайся.
И он придумал «гениальный» план.
— Мы переезжаем к маме. На Оболонь. Пока ты будешь на работе, мама поможет мне. А твою квартиру сдадим.
— Может, лучше продать ее и оплатить реабилитацию? — несмело предложила Наталья, хотя сердце сжалось от боли. Это была квартира ее покойной бабушки, ее единственный дом.
— Ты что, хочешь оставить меня без крыши над головой, если лечение не поможет? — ощетинился Петр. — Нет, мы едем к маме. Это не обсуждается.
Так жизнь Натальи превратилась в настоящий ад.
В трехкомнатной квартире свекрови она стала бесплатной прислугой. Убирала, готовила, стирала, гладила на всех, еще и бегала на работу. Денег катастрофически не хватало, поэтому она набрала учеников для репетиторства. Лариса Ивановна постоянно пилила ее за то, что «невестка мало времени уделяет семье», а Петр был доволен — деньги в дом несла только она.
Кроме них, в квартире жил старший брат Петра — Михаил. Здоровый лоб, который работал охранником посменно, но свои деньги тратил исключительно на себя. Когда Наталья осмелилась намекнуть, что Михаил мог бы хоть хлеб покупать, ей быстро указали на место: «Не лезь не в свои дела, ты здесь на птичьих правах».
…Наталья тряхнула головой, отгоняя тяжелые воспоминания, и начала собирать вещи. Надо зайти в магазин.
Уже на улице снова зазвонил телефон. Петр.
— Значит так, — скомандовал он. — Зайдешь в супермаркет и купишь красной икры.
— Петя, какой икры? — Наталья остановилась посреди тротуара. — У меня зарплата только через неделю. У нас макароны и гречка.
— Конечно! Кому интересно, что я хочу? — голос мужа задрожал от наигранной обиды. — Если бы я мог ходить, я бы не клянчил у тебя копейки!
— Красная икра — это не копейки…
— Не придирайся к словам! Не хочешь радовать мужа-инвалида, так и скажи! — он бросил трубку.
Наталья тяжело вздохнула. Придется снова лезть в кредитный лимит на карте, иначе скандал будет грандиозный. И не только со стороны Петра, но и Лариса Ивановна подключится.
Она шла по вечерней улице, стараясь не плакать. Летний вечер был теплым, но на душе скребли кошки. Вдруг кто-то преградил ей дорогу. Наталья подняла глаза и замерла. Перед ней стоял мужчина, которого она видела лишь раз — на суде, когда признавали вину ее мужа. Это был тот самый водитель из другой машины.
Наталья посмотрела на него со страхом и неприязнью.
— Что вам нужно? — враждебно спросила она, крепче сжимая сумочку.
— Я хочу с вами поговорить, Наталья, — спокойно, но твердо произнес незнакомец. — Вы, наверное, догадались, кто я.
— Вас я запомню на всю жизнь. Нам не о чем говорить, — отрезала она и попыталась обойти его.
— Подождите! — он сделал шаг в сторону, снова перекрывая путь. — Пожалуйста, это очень важно. Для меня… и, думаю, для вас тоже.
— Серьезно? — Наталья горько улыбнулась. — И чем же мне поможет разговор с вами?
— Меня зовут Игорь. И мне нужна ваша помощь, чтобы установить справедливость.
— Помощь? Вам? Прошло полгода. Мой муж в инвалидном кресле. Идите к нему и говорите.
— Именно с ним я говорить не могу. Игорь вздохнул. — Выделите мне десять минут. Мы можем присесть вон там, на лавочке возле сквера?
— Мне нужно домой, меня ждут… — неуверенно начала она, но что-то во взгляде Игоря заставило ее остановиться. В его глазах не было злости, только усталость и мольба.
— Ладно, — сдалась она, мысленно ругая себя за мягкотелость. — Но только десять минут.
Они сели на скамейку под раскидистым каштаном. Наталья поставила сумку рядом и приготовилась защищаться.
— Я вас слушаю.
— Как вы знаете, меня признали виновным в той аварии, — начал Игорь, глядя куда-то вдаль. — Только ваш муж, можно сказать, отделался испугом по сравнению со мной.
— Испугом?! — возмутилась Наталья. — Петр прикован к креслу! А вы, я вижу, ходите на двух ногах и даже не хромаете!
— Внешность обманчива. Я перенес три операции, — сухо ответил Игорь. — Но я пришел не жаловаться. Я хочу сказать вам одну вещь, которая вам не понравится. Я не виноват.
— Суд решил иначе.
— Суд решил так, как написали в протоколе. А протокол составлял друг вашего мужа, патрульный Славик. Помните такого?
Наталья напряглась. Славика она знала хорошо. Он часто бывал у них дома, они с Петром пили пиво и громко смеялись.
— И что с того?
— В тот вечер была метель. Я ехал со скоростью 40 километров в час. Ваш муж утверждает, что ехал так же. Но при лобовом столкновении на такой скорости последствия не были бы столь катастрофическими.
— К чему вы ведете?
— Петр ехал значительно быстрее. И самое главное — он вылетел на красный свет.
Наталья затаила дыхание.
— Я вам не верю. Петр любит скорость, да, но он никогда бы не поехал на красный. Он осторожный водитель, когда…
— Когда трезв? — закончил за нее Игорь.
Наталья вздрогнула.
— Экспертиза показала, что он был трезв! А вот у вас…
— А вот у меня «нашли» промилле, хотя я не пью вообще из-за здоровья, — жестко перебил Игорь. — Ваш друг Славик перевернул все с ног на голову. И у него бы получилось сделать меня пьяным виновником, если бы моя сестра Катя, юрист, не приехала на место аварии одновременно с полицией. Она не дала сфальсифицировать мою экспертизу. Но протокол скорости и светофора они подделали.
— Что вы хотите от меня? — тихо спросила Наталья. В голове гудело. Слова Игоря звучали страшно, но где-то в глубине души шевельнулся червячок сомнения.
— У меня из машины исчез видеорегистратор. Именно в момент, когда меня грузили в скорую. Я подозреваю, что его забрал ваш муж или его друг. Это единственное доказательство моей невиновности. Если я его не найду, мне светит реальный срок и огромная компенсация, которую я буду выплачивать вашей семье всю жизнь. Наталья, я прошу вас… поищите его.
— Вы думаете, Петр хранил бы доказательство против себя? — резонно заметила она.
— Люди часто совершают глупости. Может, он оставил флешку? Может, сам регистратор где-то валяется?
Наталья посмотрела на Игоря. Если он говорит правду, то она живет с монстром, который не просто искалечил чужую жизнь, но и заставляет ее чувствовать вину за то, чего не было.
— Я… мы сейчас живем не в своей квартире, а у свекрови. Там найти что-то — это как иголку в стоге сена.
— Попробуйте. Умоляю вас.
— Хорошо, — неожиданно для себя сказала она. — Я попробую.
Они обменялись номерами. Домой Наталья шла уже не обреченно, а задумчиво. У нее появилась цель. Если Петр врал об аварии, то, возможно, пришло время перестать быть жертвой?